Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 24.04.2020 по делу № 02ау-52/2020г.

10 июля 2020  7770

Дело № 02ау-52/2020г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

24 апреля 2020 года судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе обвиняемого Г. на приговор Минского областного суда от 17 февраля 2020 года, согласно которому Г. осужден:

по ч. 1 ст. 13 и ч. 1 ст. 431 УК на 3 года лишения свободы;

по ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 209 УК на 2 года лишения свободы.

В соответствии с ч. 2 ст. 72 УК по совокупности указанных преступлений путем частичного сложения наказаний Г. назначено лишение свободы на срок 4 года с отбыванием в исправительной колонии в условиях общего режима.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах и подвергнутом аресту имуществе, в том числе, принято решение 40 денежных билетов Национального Банка Республики Беларусь номиналом по 100 рублей на сумму 4 000 рублей – конфисковать.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Республики Беларусь, мнение прокурора управления Генеральной прокуратуры Республики Беларусь, полагавшего необходимым приговор в отношении Г. в части конфискации 40 денежных билетов Национального Банка Республики Беларусь номиналом по 100 рублей на сумму 4 000 рублей изменить, возвратить их законному владельцу – управлению КГБ Республики Беларусь по Могилевской области, а в остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

по приговору Г. признан виновным в приготовлении к даче взятки и в покушении на мошенничество.

Обвиняемый Г. в апелляционной жалобе просит приговор изменить: прекратить уголовное дело в части его осуждения по ч. 1 ст. 13 и ч. 1 ст. 431 УК за отсутствием в его действиях состава преступления и назначить ему наказание, не связанное с лишением свободы, по ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 209 УК. Ссылается, что откликнулся на просьбу Б. узнать информацию о ходе рассмотрения уголовного дела в отношении З. и не указывал Б., что для положительного решения вопроса в отношении З. необходимы денежные средства. С первых дней встречи с ним Б. указывал ему, что родственники З. собрали деньги и готовы их передать для положительного решения вопроса. О том, что необходима конкретная сумма, и о том, что ее надо передать именно ему, он Б. не говорил. Ссылается на то, что в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого говорится о получении возможного материального вознаграждения. Доводы суда о том, что именно обвиняемым была определена конкретная сумма в 2000 долларов США, основаны на предположениях. Эта сумма была названа после приговора и Б. их сам предложил. Умысел на мошенничество у него возник тогда, когда Б. постоянно ему напоминал о деньгах. Об этом же указано в тексте обвинения, что, по мнению обвиняемого, указывает на отсутствие в его действиях состава указанного преступления.

Поэтому действия, направленные на приготовление к даче взятки, выполнены им не были, а были направлены на завладение имуществом путем обмана. Назначение наказания за неоконченные составы преступлений, относящихся к категории менее тяжких, противоречит разъяснению, содержащемуся в постановлении Пленума Верховного Суда № 1 от 25 марта 2009 года «О назначении судами наказания в виде лишения свободы». Кроме того, обращает внимание на то, что 4000 рублей конфискованы необоснованно. Помимо этого, в резолютивной части приговора неточно указан адрес его гаража, арест с которого отменен.

Рассмотрев дело, обсудив апелляционную жалобу, судебная коллегия находит, что в части осуждения Г. за покушение на мошенничество приговор является законным, обоснованным и не оспаривается.

Суд мотивированно признал приведенные в приговоре доказательства допустимыми, достоверными и в своей совокупности – достаточными для вывода о виновности обвиняемого, обосновал принятое решение и правильно квалифицировал его действия как приготовление к даче взятки и покушение на мошенничество.

Доказательства виновности обвиняемого в совершении этих преступлений изложены в приговоре. В нем содержатся исчерпывающие мотивы для опровержения защитной позиции обвиняемого и, соответственно, для признания приведенных доводов апелляционной жалобы необоснованными либо несущественными.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 16. постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26 июня 2003 г. № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве», действия лица, которое получает от взяткодателя деньги или иные ценности якобы для передачи должностному лицу в качестве взятки, и, не намереваясь это сделать, присваивает их, следует квалифицировать как мошенничество. Если же в целях завладения имуществом взяткодатель склоняется данными лицами к даче взятки, то содеянное, помимо мошенничества, квалифицируется и как подстрекательство к даче взятки.

Поскольку обвиняемый в целях завладения денежными средствами склонил Б. к их мнимой передаче судье, в производстве которого находилось уголовное дело по обвинению З., то содеянное, помимо мошенничества, обоснованно квалифицировано и как подстрекательство к даче взятки, а с учетом положений ч. 8 ст. 16 УК получило юридическую квалификацию как приготовление к даче взятки.

Вывод о том, что Г. оказал психическое воздействие в форме внушения, влиял на сознание и волю Б., склоняя его к даче взятки, то есть подстрекал его к совершению преступления, соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Так, в целях завладения имуществом обманным путем обвиняемый сформировал у Б. уверенность в том, что он, используя свои отношения с судьей, может оказать содействие в интересах Б. и З. за незаконное денежное вознаграждение судье. При этом в дальнейшем Г. лично определил сумму денежного вознаграждения, заявив Б., что может передать указанную сумму судье, рассматривающему уголовное дело.

Эти выводы подтверждаются исследованными в суде показаниями на досудебном производстве свидетеля Б. Из них следует, что в ходе неоднократных личных встреч, а также по телефону и путем переписки в социальных сетях Г. сообщил, что хорошо знает судью по совместной работе в прокуратуре, рассказывал об известных от него обстоятельствах хода рассмотрения уголовного дела, в том числе сообщал о назначении экспертизы, вызове эксперта, консультациях судьи с заместителем председателя областного суда. После постановления приговора встретился с Г. и тот непосредственно назвал сумму в 2 000 долларов США как необходимую для их передачи судье.

Эти сведения из показаний свидетеля Б. обоснованно признаны соответствующими фактическим обстоятельствам дела, поскольку подтверждены результатами проведенного ОРМ. Выводы об этом в приговоре мотивированы.

Из показаний свидетелей З.Е. и З.М. следует, что они узнавали от Б. и обсуждали с ним известные ему от обвиняемого обстоятельства и ход рассмотрения уголовного дела в отношении З., связанные с возможной переквалификацией инкриминированного ему деяния на более мягкое.

О том, что сообщал такие сведения обвиняемому, показал и свидетель К. – судья, в производстве которого находилось уголовное дело по обвинению З. по ч. 4 ст. 317 УК.

Как следует из осмотра принадлежащего Б. мобильного телефона, в социальной сети между ним и обвиняемым велась переписка, касающаяся уголовного дела в отношении З. Б. сообщал, что дело поступило в прокуратуру, интересовался информацией по нему, а Г. отвечал, в частности, о том, что «его просьбы будут учтены», назначал время и место встреч.

По результатам контроля в сетях электросвязи в отношении З.Е. и З.М. усматривается, что они обсуждали между собой указанные обстоятельства дела в отношении З. с Б. и Г., последний сообщал им о вариантах решения по делу, после общения с К. уверял Б., что «там изыскивают всякие возможности, должны из Минска подъехать люди».

По результатам контроля в сетях электросвязи в отношении Б., последний в ходе телефонных переговоров с Г., З.Е. и З.М. обсуждал связанные с рассмотрением дела З. вопросы, после встречи с Г. сообщил супруге в иносказательной форме о необходимости передачи большей суммы – трех тысяч долларов, в разговоре с иным лицом говорил о том же, связывая это с переквалификацией деяния З., после постановления приговора говорил этому же лицу об обещании Г. оказать содействие З. при отбывании наказания.

По результатам аналогичного контроля в отношении К. установлено, что последний в ответ на вопрос Г. о результатах рассмотрения дела сообщил, что он ждет ответа на запрос, от которого зависит решение. Г. спросил, определились ли с делом, а К. ответил, что состоится переквалификация деяния З. на ч. 2 ст. 317 УК.

Как следует из результатов «слухового контроля», после постановления приговора в отношении З. Г. обещал Б. уточнить у К., приносился ли протест на приговор в отношении З., спрашивал у него, всё ли остается в силе, а Б. передавал слова женщины, которая «всё на днях отдаст».

В ходе оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент» 30 октября 2019 года Б. и Г. по инициативе последнего встретились. Обвиняемый довел до свидетеля информацию о том, что приговор не опротестован, отметил важность принятого судьей решения о переквалификации действий З. на ч. 2 ст. 317 УК. Свидетель сообщил Г., что З.М. взяла кредит в сумме 4000 рублей, а Г. попросил у него «до пятницы взять». Б. и Г., предварительно созвонившись, встретились, и Б. сообщил, что получил от З.М. 4000 рублей, и передал указанную сумму Г.

Таким образом, согласившись оказать помощь по делу З. и зная о готовности родственников последнего заплатить за услуги, Г., как усматривается из приведенных в приговоре доказательств, сообщал Б. о дружеских отношениях с судьей, уверял, что последний удовлетворит его просьбу, предпримет меры для исключения из обвинения З. состояния опьянения, вызывая для этого экспертов, советовал отказаться от защитника с целью экономии средств, которые можно направить на выплату вознаграждения, передавал подробности рассмотрения дела, подтверждающие связь с судьей, тем самым формировал у Б. уверенность в его возможности удовлетворить их просьбу и повлиять на решение суда. Затем, узнав 7 октября 2019 года от судьи о намерении переквалифицировать действия З. на ч. 2 ст. 317 УК, Г. непосредственно предлагал дать взятку судье. С этой целью назначил Б. встречу и назвал необходимую для передачи судье в качестве благодарности за принятие нужного решения сумму в 2000 долларов США, заверял Б. в оставлении приговора в отношении З. без изменения, мотивируя это отсутствием апелляционного протеста и согласованностью принятого судьей решения с областным судом, обещал содействие в улучшении положения осужденного в случае отбытия наказания. 30 октября 2019 года в ходе инициированной им встречи подчеркнул важность принятого судьей решения и, узнав от Б. о получении З.М. кредита в 4000 рублей, попросил в определенное время – «до пятницы» передать ему деньги, предназначенные якобы для судьи.

Указанные фактические данные получили обоснованную оценку как свидетельство того, что Г. склонял Б. к даче взятки судье за благоприятный исход дела З.

Поэтому суд первой инстанции, помимо покушения на мошенничество, правильно квалифицировал действия осужденного и как неудавшееся подстрекательство к даче взятки (то есть приготовление к такому преступлению в силу ч. 8 ст. 16 УК).

В обоснование апелляционной жалобы по существу акцентируется внимание на действиях свидетеля Б., который инициировал вопрос о передаче Г. денежных средств для их дальнейшей передачи судье.

В то же время такие доводы нельзя признать основанными на законе.

Согласно ст. 301 УПК, судебное разбирательство уголовного дела проводится только в отношении обвиняемого и лишь по тому обвинению, которое ему предъявлено в установленном настоящим Кодексом порядке.

В этой связи предметом исследования суда действия Б. быть не могли. Судом обоснованно решался вопрос исключительно о том, являются ли независимо от действий указанного свидетеля действия обвиняемого Г. подстрекательством к даче взятки.

Этот вопрос должным образом исследован и разрешен.

Поэтому доводы апелляционной жалобы, в которой обращается внимание на инициативные действия свидетеля Б., на которые обвиняемый якобы лишь откликнулся, безосновательны.

Утверждения, что обвиняемый не указывал Б., что для положительного решения вопроса в отношении З. необходимы денежные средства, приведенными доказательствами, получившими должную оценку, полностью опровергнуты.

Редакция постановления о привлечении в качестве обвиняемого, о котором упоминается в апелляционной жалобе, не свидетельствует, что этот вывод основан на предположениях и что момент возникновения у обвиняемого умысла на мошенничество препятствует одновременной квалификации содеянного им также и по ч.1 ст. 13 и ст. 431 УК.

Таким образом, приведенными в приговоре доказательствами подтверждается виновность обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 13 и ч. 1 ст. 431 УК, ч. 1 ст. 14 и ч. 1 ст. 209 УК.

Наказание обвиняемому назначено в соответствии с законом, содеянными преступлениями и данными, характеризующими его личность. Вопреки утверждению в апелляционной жалобе об обратном, категории указанных преступлений и степень осуществления обвиняемым преступных намерений были учтены, о чем свидетельствует и размер назначенного ему наказания. При этом суд обоснованно учел обстоятельства дела и в этой связи руководствовался целями уголовной ответственности в отношении лиц, обязанных бороться с преступностью и нарушивших закон. Поэтому назначенное обвиняемому наказание следует признать справедливым.

С учетом принятого решения об отмене ареста с гаража обвиняемого доводы относительно неточного указания его адреса не могут быть признаны существенными.

В то же время в части конфискации 4000 рублей принятое судом решение нельзя признать законным и обоснованным.

Как разъяснено в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26 июня 2003 года № 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве», деньги или другие ценности, переданные в качестве взятки лицами, которые до передачи взятки добровольно уведомили органы уголовного преследования о требовании взятки и способствовали изобличению взяткополучателя, подлежат возврату законному владельцу.

Как следует из материалов дела, Б. до передачи взятки добровольно уведомил органы уголовного преследования о требовании взятки и способствовал изобличению обвиняемого.

Согласно информации, представленной управлением КГБ по Могилевской области, для проведения ОРМ «оперативный эксперимент» денежные средства в сумме 4000 рублей были предоставлены ему должностным лицом КГБ, и их законным владельцем является указанное управление КГБ.

Поэтому эти денежные средства подлежат передаче их законному владельцу.

Иных оснований к отмене либо изменению приговора и к удовлетворению апелляционной жалобы не установлено.

Руководствуясь ст. 386 УПК, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь,

 О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор Минского областного суда от 17 февраля 2020 года в отношении Г. в части конфискации 40 денежных билетов Национального Банка Республики Беларусь номиналом по 100 рублей на сумму 4 000 рублей изменить, возвратить их управлению КГБ Республики Беларусь по Могилевской области.

В остальной части этот же приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Председательствующий   

                                                  

Судьи Верховного Суда                                                      

В очередном выпуске

Мониторинг массовой информации