Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

г. Минск, ул. Орловская, 76

Актуально

18 апреля 2019  270 16 апреля 2019  212 15 апреля 2019  137 15 апреля 2019  133 15 апреля 2019  373 12 апреля 2019  909

Решение Верховного Суда Республики Беларусь по делу № 12-01/85-2018

5 декабря 2018  9

дело № 12-01/85-2018

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Республики Беларусь

19 ноября 2018 года Верховный Суд Республики Беларусь в составе председательствующего судьи ….,

с участием секретаря судебного заседания …,

представителей истца - общества с ограниченной ответственностью «В» - Т. и адвоката С.,

представителя ответчика - закрытого акционерного общества «И» адвоката Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Верховного Суда Республики Беларусь гражданское дело по иску общества с ограниченной ответственностью «В» к закрытому акционерному обществу «И» о возмещении убытков,

У С Т А Н О В И Л:

в заявлении суду истец - общество с ограниченной ответственностью «В» (далее – ООО «В») - указал, что 29 июня 2016 г. между ним и ответчиком – закрытым акционерным обществом «И» (далее – ЗАО «И») – был заключен договор №…, согласно которому ответчик (исполнитель) обязался в течение срока действия договора и в соответствии с его условиями по заданию истца (заказчика) выполнять работы в рамках реализуемых истцом проектов по разработке программного обеспечения.

В соответствии с п.п.1,2 дополнительного соглашения от 09 января 2017 г. к указанному договору ответчик обязался выполнить работы по разработке программного обеспечения, а истец принять и оплатить выполненные согласно дополнительному соглашению работы. Сроки выполнения работ определены с 16 января 2017 г. длительностью в 2,5 месяца при условии оплаты ранее выполненных и сданных работ за период сентябрь-октябрь 2016 г. (17 182 доллара США и 8 000 долларов США соответственно) в течение 10 календарных дней после подписания дополнительного соглашения.

В заявлении истец также указал, что он согласно графику платежей (Приложение № 3 к дополнительному соглашению) оплатил 20 января 2017 г. аванс в размере 19473 руб. (10 000 долларов США в эквиваленте); 33456,79 руб. (17 182 доллара США в эквиваленте) за работы, выполненные в сентябре 2016 г.; 15332,25 руб. (8000 долларов США в эквиваленте) за работы, выполненные в октябре 2016 г.

По утверждению истца, в установленный соглашением срок - 1 апреля 2017 г. работы выполнены не были, в связи с чем ответчик в одностороннем порядке перенес сдачу работ на 20 апреля 2017 г., однако в указанный срок результат работ истцу передан не был.

Несмотря на данное нарушение договора, истец продолжал исполнять обязательства по оплате в соответствии с графиком, перечислив ответчику 7 марта 2017 г. 6927,28 руб., 12 апреля 2017 г. – 6903,62 руб., 12 мая – 6813,72 руб., 9 июня 2017 г. – 2497,10 руб.

После предъявления претензий о необходимости выполнить работы ответчик 25 мая 2017 г. предложил снизить цену работ с 42800 долларов США до 20290 долларов США, подписать дополнительное соглашение № … к договору и подписать акт сдачи-приемки выполненных работ. При этом акт был датирован 30 июня 2017 г., т.е. спустя 3 месяца после согласованной даты окончания работ по договору, содержал несогласованную сумму, сроки, а также имел ссылки на незаключенные дополнительные соглашения.

24 августа 2018 г. в адрес ответчика была направлена претензия, в которой истец отказался от принятия просроченного исполнения и потребовал от ответчика возвратить ранее уплаченную во исполнение договора сумму.

Ответчик письмом от 11 сентября 2018 г. отказался признать предъявленные требования.

Ссылаясь на вышеуказанные обстоятельства, истец - ООО «В» - просил взыскать с ответчика - ЗАО «И» - 42 614,72 руб.

В судебном заседании 4 октября 2018 г. истец увеличил исковые требования и просил взыскать с ответчика в его пользу убытки в виде реального ущерба в размере 136 390,07 руб., которые фактически были перечислены ответчику в качестве предоплаты по договору № … от 29 июня 2016 г. на разработку программного обеспечения.

В возражениях на иск ответчик указал, что доводы истца о нарушении ответчиком сроков выполнения работ необоснованны, поскольку срок выполнения работ был изменен по соглашению сторон, что подтверждается электронными письмами истца. По мнению ответчика, согласно условиям договора и дополнительного соглашения № 1 к нему окончанием выполнения работ является передача истцу результатов работ для проведения приемочных испытаний. Результат работ передается истцу без исходных файлов, которые предоставляются ответчиком только при условии полной оплаты результата работ. Истец уклонился от надлежащей приемки исполнения, не подписав акт сдачи-приемки выполненных работ от 30 июня 2017 г. Кроме того, истец не доказал утрату интереса к исполнению договора.

В судебном заседании представители истца – ООО «В» - поддержали заявленное требование, дав суду объяснения, аналогичные доводам, указанным в исковом заявлении. Кроме того, пояснили, что никаких дополнительных соглашений о продлении сроков исполнения обязательств по договору истец не подписывал, согласия на продление сроков выполнения работ не давал. В электронных письмах, которыми обменивались стороны, истец указывал, что программное обеспечение не соответствует заявленным к нему изначально требованиям. Ответчик признавал, что в нем имеются ошибки, устранял их. Тестирование программы в августе 2017 г. показало, что она не соответствует требованиям и не может выполнять поставленные задачи. По мнению истца, ссылка ответчика на то, что сроки выполнения работ сдвигались ввиду изменения состава работ, необоснованна, поскольку изменения работ не было, т.к. для того, чтобы изменить программное обеспечение, оно должно было работать в соответствии с его назначением. По состоянию на 1 апреля 2017 г. программа готова не была, что подтверждается письмом ответчика от 20 апреля 2017 г. Указанным письмом ответчик сделал ссылку на адрес в сети Интернет, который был подключен к серверу ответчика и по которому истец, как пользователь, мог посмотреть программное обеспечение. Однако проверить его на работоспособность не представилось возможным в виду того, что оно содержало ошибки. Также, по мнению истца, срок окончания работ – это календарная дата, в момент наступления которой ответчик передает окончательную версию программного обеспечения, прошедшую тестирование и удовлетворяющую требованиям истца. Представители истца, поддерживая требования истца о взыскании убытков в размере 136 390,07 руб., просили суд также взыскать с ответчика расходы истца по уплате госпошлины в размере 6 819,50 руб. и по оплате юридической помощи в размере 2 150 руб.

Представитель ответчика – ЗАО «И» - иск ООО «В» не признал по основаниям, указанным в возражениях на иск.

Заслушав представителей юридически заинтересованных в исходе дела лиц, проверив и исследовав письменные доказательства по делу, суд пришел к следующему.

Согласно ст. 288 ГК Республики Беларусь в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

Обязательства возникают из договора, вследствие причинения вреда, неосновательного обогащения и из иных оснований, указанных в настоящем Кодексе и других актах законодательства.

В соответствии со ст. 290 ГК Республики Беларусь обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями законодательства, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычно предъявляемыми требованиями.

В соответствии с п.2 ст. 376 ГК Республики Беларусь, если вследствие просрочки должника исполнение утратило интерес для кредитора, он может отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения убытков.

В силу ст. 656 ГК Республики Беларусь по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику в установленный срок, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его (уплатить цену работы). Работа выполняется за риск подрядчика, если иное не предусмотрено законодательством или соглашением сторон.

В силу п. 2 ст. 669 ГК Республики Беларусь, если подрядчик не приступает своевременно к исполнению договора подряда или выполняет работу настолько медленно, что окончание ее к сроку становится явно невозможным, заказчик вправе отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков.

Судом в ходе судебного разбирательства установлено, что 29 июня 2016 г. между истцом (заказчиком) - ООО «В» - и ответчиком (исполнителем) - ЗАО «И» - был заключен договор № …, согласно которому ответчик обязался в течение срока действия договора и в соответствии с его условиями по заданию заказчика выполнять работы в рамках реализуемых заказчиком проектов по разработке программного обеспечени.

Согласно п.1.2 договора исполнитель выполняет работы по мере возникновения у заказчика необходимости выполнения работ. Задания на выполнение работ направляются исполнителю по электронной почте.

Работы, выполняемые исполнителем, оплачиваются заказчиком в следующем порядке:

в течение 5 банковских дней с момента выставления исполнителем счета заказчик перечисляет авансовый платеж в размере 210 430 500 руб. (без учета деноминации), что эквивалентно 10 500 долларам США. Размер авансового платежа в белорусских рублях может изменяться в течение срока действия договора пропорционально изменению курса белорусского рубля к доллару США по курсу Национального банка Республики Беларусь на день платежа (п.п.2.1.1 договора).

Окончательный расчет за выполненные работы за отчетный месяц с учетом оплаченного аванса производится заказчиком после подписания сторонами акта сдачи-приемки выполненных работ за данный месяц в течение 5 банковских дней с момента выставления исполнителем счета (п.п.2.2.2 договора).

Согласно п.3.1 договора исполнитель приступает к выполнению работ только после зачисления на его счет авансового платежа, согласно п.2.2 договора.

Судом установлено, что во исполнение договора, истец перечислил на счет ответчика 29 июня 2016 г. авансовый платеж в размере 210 430 500 руб., что с учетом деноминации составило 21 043 руб.

Кроме того, за выполнение работ, предусмотренных договором, истец перечислил ответчику 30 сентября 2016 г. – 21 803 руб. (за работы в августе 2016 г.), 20 января 2017 г. – 33 456 руб. и 15 332,25 руб. (за работы в сентябре и октябре 2016 г.), а всего было перечислено 91 634,25 руб. (21 043 руб.+21 803 руб.+33 456 руб.+15 332,25 руб.).

Вышеизложенное подтверждается платежными поручениями: №… от 29 июня 2016 г., №… от 30 сентября 2016 г., №… и № 48 от 20 января 2017 г.

Факт выполнения оплаченных истцом работ подтверждается актами сдачи-приемки выполненных работ по договору №…, составленными 31 июля 2016 г., 31 августа 2016 г., 3 октября 2016 г. и 1 ноября 2016 г.

9 января 2017 г. между сторонами было заключено дополнительное соглашение № 1 к вышеуказанному договору (л.д.16-18 т.1).

В соответствии с п. 1 дополнительного соглашения № 1 (далее – соглашение № 1) ответчик (исполнитель) обязался выполнить работы по разработке программного обеспечения, а истец (заказчик) принять и оплатить выполненные согласно настоящему дополнительному соглашению работы. Сроки выполнения работ соответствуют календарному плану работ (Приложение № 1).

Согласно п. 2 соглашения № 1 срок выполнения работ, указанный в календарном плане (Приложение № 1), действителен при полной оплате заказчиком работ, выполненных и сданных исполнителем по договору за период сентябрь-октябрь 2016 г. (17 282 доллара за сентябрь и 8 000 долларов за октябрь в эквиваленте в белорусских рублях) в течение 10 календарных дней после подписания настоящего дополнительного соглашения.

Стоимость работ, предусмотренных в п.1 соглашения №1, оговаривается сторонами в Протоколе соглашения о договорной цене (Приложение № 2) и составляет 85 600 руб., что эквивалентно 42 800 долларам США на дату подписания соглашения № 1. Работы оплачиваются заказчиком согласно графику платежей (Приложение № 3) (п.3 и п.5 соглашения № 1).

В соответствии с календарным планом (Приложение № 1 к вышеназванным соглашению и договору) срок исполнения работ - начало 16 января 2017 г. при условии своевременного поступления платежа за выполненные работы согласно п. 2 соглашения № 1 и авансового платежа согласно графику платежей (Приложение № 3). Длительность: 2,5 месяца с момента начала работ согласно дополнительному соглашению №1. Стоимость работ - 42 800 долларов.

Согласно графику платежей оплата в размере 10 000 долларов должна быть произведена заказчиком в течение 10 календарных дней с даты подписания дополнительного соглашения, срок платежей - за период с марта по октябрь 2017 г. - до 10 числа в размере 3 640 долларов ежемесячно, до 10 ноября 2017 г. оплата должна была быть произведена истцом в размере 3 680 долларов.

Оплата работ производится в белорусских рублях по курсу Национального банка Республики Беларусь на дату платежа путем перечисления денежных средств по реквизитам исполнителя.

Судом установлено, что во исполнение условия соглашения № 1 в части оплаты за разработку программного обеспечения, истец 20 января 2017 г. перечислил ответчику 19 472 руб. (аванс), 7 марта 2017 г. – 6927, 28 руб., 12 апреля 2017 г. – 6903, 62 руб., 12 мая 2017 г. – 6813,72 руб., 9 июня 2017 г. – 2497,1 руб., а всего – 42613,72 руб.

Указанное обстоятельство подтверждается платежными поручениями: №… от 20 января 2017 г., №… от 7 марта 2017 г., №… от 12 апреля 2017 г., №… от 12 мая 2017 г., №… от 9 июня 2017 г.

Учитывая вышеизложенное, суд считает, что истец своевременно выплатил ответчику сумму (аванс), указанную в п. 2 соглашения №1 и графике платежей, а поэтому исходя из предусмотренного сторонами начала срока выполнения работ – 16 января 2017 г. и их длительности - в течение 2,5 месяцев, ответчик обязан был выполнить работы, предусмотренные соглашением № 1, в срок до 1 апреля 2017 г.

Из соглашения № 1 (п.6) следует, что работы выполняются ответчиком согласно техническому заданию (Приложение № 4).

Судом также установлено, что в срок до 1 апреля 2017 г. работы, предусмотренные техническим заданием, ответчиком выполнены не были.

Как следует из переписки сторон по электронной почте, ответчик, ссылаясь на п. 19 соглашения № 1, указал, что «сроки сдачи сдвигаются при поступлении запросов на изменение состава работ. Предполагаемая дата релиза 20 апреля…».

Истец не возражал против указанного срока, что следует из его письма от 28 апреля 2017 г., в котором он указал, что «релиз был 20 числа».

Как пояснили представители юридически заинтересованных в исходе дела лиц, релиз – это выпуск продукта (программы), в данном случае – выполнение работ по разработке программного обеспечения.

Согласно п. 8 соглашения № 1 по окончании выполнения работ исполнитель передает заказчику результат работ для проведения приемочных испытаний вместе с актами сдачи-приемки выполненных работ. Результат работ передается заказчику в виде окончательной версии программного обеспечения без исходных файлов. После выполнения заказчиком полной оплаты результата работ согласно графику платежей (Приложение № 3) исполнитель обязан в течение одного рабочего дня передать заказчику исходные файлы к программному обеспечению.

Из представленной суду переписки сторон по электронной почте усматривается, что 20 апреля 2017 г. ответчик «доставил приложение на АWS для приемочных испытаний».

Согласно п. 9 соглашения №1 заказчик осуществляет тестирование переданных результатов работ на тестовом стенде в течение 7 рабочих дней с момента их получения. В отдельных случаях срок тестирования может быть изменен в меньшую или большую стороны по согласованию между заказчиком и исполнителем.

В соответствии с п.10 указанного соглашения заказчик в течение 3 рабочих дней с момента окончания срока тестирования, предусмотренного п.9 настоящего дополнительного соглашения, направляет исполнителю один экземпляр подписанного заказчиком акта сдачи-приемки выполненных работ или мотивированный отказ от подписания акта сдачи-приемки выполненных работ.

В случае наличия у заказчика обоснованных замечаний к результатам работ заказчик в течение 3 рабочих дней по окончании срока тестирования, предусмотренного п. 9 настоящего дополнительного соглашения, обязан направить исполнителю протокол с указанием полного списка обоснованных замечаний, препятствующих приемке (п.11соглашения).

В случае, если заказчик в указанный в п. 11 настоящего дополнительного соглашения срок не подписывает акт сдачи-приемки выполненных работ или не предоставляет исполнителю мотивированный отказ, работы считаются выполненными, принятыми заказчиком и подлежащими оплате в полном объеме. Дата составления исполнителем акта сдачи-приемки выполненных работ является датой, с которой работы считаются выполненными (п.12 соглашения).

Судом установлено, что в нарушение п. 8 соглашения № 1, ответчик при передаче истцу результата выполненных работ для проведения приемочных испытаний акт сдачи-приемки выполненных работ не передавал.

Кроме того, тестирование переданных истцу результатов работ осуществлялось более срока, предусмотренного п.9 соглашения № 1, т.е. более 7 рабочих дней с момента их получения. Изменение срока тестирования, что также было предусмотрено указанным пунктом, сторонами согласовано не было.

Указанное обстоятельство не оспаривалось представителями юридически заинтересованных в исходе дела лиц.

Из вышеназванной переписки сторон по электронной почте за период с 21 апреля 2017 г. по 7 августа 2017 г. также усматривается, что при проведении испытаний и тестировании истец указывал на имеющиеся недоработки, дефекты, ошибки в программном обеспечении, высказывал замечания; указанные истцом недостатки ответчиком устранялись, однако при дальнейшем его испытании появлялись новые.

Так, в письме от 21 мая 2017 г. истец указывал, что «ПО не работает должным образом, имеет ряд критических ошибок, которые тормозят бизнес, и ряд недочетов, которые должны работать – дед-лайн – 20.04.17. Нарушены сроки сдачи ПО согласно ДС1».

Из письма истца от 25 мая 2017 г. следует, что «ПО с дефектами. Работает с критическими ошибками. С таким продуктом мы не можем начинать активные маркетинговые действия и привлекать новых партнеров и клиентов».

Судом также установлено, что, кроме переписки по электронной почте, истцом в адрес ответчика направлялись также письма, в которых высказывались претензии в отношении выявленных дефектов в программном продукте.

Так, в письме от 22 мая 2017 г. истец указал, что «срок сдачи проекта просрочен несколько раз подряд; итоговый результат не соответствует требованиям ТЗ, описанным в проектном пространстве, имеет грубые нарушения – несоответствия; потери партнеров сервиса связаны с низким качеством реализации и тестирования системы специалистами ЗАО «И»; в настоящий момент желаем видеть от ЗАО «И» конкретных действий в сторону урегулирования конфликта с нами и конкретных предложений коммерческого характера».

Кроме того, в данном письме истец заявил о своих требованиях, указав, что «мы настаиваем на исключении из счетов оплату за услуги тестирования нашей системы ввиду того, что как показала реальная эксплуатационная практика, тестирование оказано крайне непрофессионально – наружу попало и продолжает попадать большое количество серьезных дефектов… Мы претендуем на реальную коммерческую компенсацию нашего дополнительного времени, затраченного на урегулирование отношений с партнерами и инвесторами… Также, как вариант, мы готовы полностью отказаться от услуг вашей компании, подписать соглашение о неиспользовании кода и/или передачи кода третьим лицам при условии 100% возврата денежных средств, оплаченных в ваш адрес…».

В ответе от 29 мая 2017 г. ответчик просил истца рассмотреть встречное предложение, указав: «мы готовы пойти на компромисс и предложить вам уступку в размере 21 880 USD от стоимости работ согласно дополнительному соглашению № 1 от 09.01.2017 г. Таким образом, мы готовы передать вам 100% прав и исходные данные на продукт закрепленной функциональности, без требований по оплате согласованной ранее рассрочки. ЗАО «И» также выполнит в полном объеме все свои обязательства в рамках гарантийного соглашения. … Для вступления в силу нашего предложения мы будем просить вас подписать акт сдачи-приемки выполненных работ и соглашение об отсутствии претензий к нашей работе…».

Из письма ООО «И», направленного ООО «В» 7 июня 2017 г., усматривается, что по вопросу реализации дополнительного функционала, упомянутого в письмах и личных встречах, ответчиком отмечено, что указанный истцом функционал прямо не указан в Приложении № 4 к соглашению № 1 и не может быть отнесен к замечаниям (п.13 соглашения). Поэтому запрос по реализации дополнительного функционала «следует трактовать как изменение в составе и порядке выполнения работ, которое подлежит согласованию сторонами (пп.19-21 соглашения № 1)». При этом истцу было предложено рассмотреть следующее:

«1. С учетом предоставления ООО «В» скидки в размере 21 880 USD от стоимости работ согласно соглашению № 1, ООО «В» принимает работы по данному дополнительному соглашению путем подписания соответствующего акта и соглашения об отсутствии претензий к выполненной работе.

2. ЗАО «И» также выполняет в полном объеме ранее согласованные работы по настройке SEO. С учетом того, что работы по настройке SEO не были включены в объем работ согласно соглашению №1, ООО «В» принимает эти работы и оплачивает их стоимость.

3. После реализации пунктов 1-2 предложения ЗАО «И» готово выполнить работы по усечению функциональности осмотров и отчетов согласно отдельному соглашению с ООО «В». При этом ЗАО «И» готово выполнить указанные работы на условиях 100% оплаты фактического объема выполненных работ по факту их выполнения».

14 июня 2017 г. истец, ознакомившись с указанным ответом, в электронном письме указал: «Мы готовы пойти вам навстречу и оплатить 100% за услуги по реализации усеченной функциональности в рамках подписания ДС2. Соответствующий акт по приемке ДС1 и ДС2 готовы подписать после того, как будет реализован функционал ДС2. Для ускорения принятия конечного решения вашей стороной прошу считать это сообщение официальным письмом со стороны ООО «В».

Как пояснил в судебном заседании представитель истца Т., в июне 2017 г. ООО «В» было получено для подписания дополнительное соглашение № 2 от 25 мая 2017 г. к договору от 29 июня 2016 г. (далее – соглашение № 2).

Согласно вышеуказанному соглашению № 2 стоимость работ по дополнительному соглашению № 1 установлена в размере 38 999,06 руб., что эквивалентно 20 920 долларам США на дату подписания дополнительного соглашения № 2 (далее – соглашение № 2); Приложение 1-3 соглашения № 1 изложено в редакции Приложение 1-3 соглашения № 2; остальные условия договора и соглашения № 1, не дополненные (измененные) соглашением № 2, остаются неизменными, и стороны подтверждают по ним свои обязательства.

Согласно календарному плану к соглашению № 2, начало работ – 16 января 2017 г., окончание – до 30 июня 2017 г. (Приложение № 1).

В соответствии с графиком платежей (Приложение № 3 к соглашению № 2) срок платежа – 10 000 USD в течение 10 календарных дней с даты подписания соглашения № 1, по 3 640 USD – до 10 марта, 10 апреля и 10 мая 2017 г.

Несмотря на получение истцом для подписания вышеназванных документов, стороны продолжали вести переписку по электронной почте по вопросу тестирования программного обеспечения.

Так, по состоянию на 25 июля 2017 г. истец, проводя тестирование программного обеспечения, в письме, адресованном ответчику, указал, что «завтра надеюсь закончим и я вам вышлю результаты. В случае успешного тестирования (не будут выявлены критические и блокирующие ошибки), мы будем готовы подписать ДС2».

В письмах от 7 августа 2017 г. истец указал, что в ходе проверки и тестирования качества выполненных работ по договору №… от 29 июня 2016 г., согласно дополнительному соглашению № 1 от 9 января 2017 г., специалистами ООО «В» были найдены и зафиксированы критические и блокирующие работы ошибки… Учитывая данные обстоятельства, ООО «В» считает работы по договору и дополнительному соглашению выполненными некачественно и с нарушением сроков сдачи»; ссылаясь на вышеуказанные обстоятельства, истец отказался от подписания акта выполненных работ и потребовал 100% возврата денежных средств, оплаченных ответчику.

Кроме того, из электронного письма истца от 11 августа 2017 г. усматривается, что программное обеспечение, которое разработано ответчиком и предлагается к принятию, как результат его работы, истца не устраивает.

24 августа 2017 г. в адрес ответчика была направлена претензия, в которой истец, ссылаясь на несоблюдение ответчиком срока выполнения работ, а также ввиду того, что по настоящий момент работы по договору не выполнены надлежащим образом, сообщил об отказе от договора и об отказе от принятия исполнения обязательства (работ по договору №… от 29.06.2016 г. на разработку программного обеспечения) ввиду утраты к нему интереса и просил возвратить сумму в размере 134 248,81 руб., уплаченную по настоящему договору, в срок до 07.09.2017 г.

В ответе от 11 сентября 2017 г. на претензию ответчик, ссылаясь на п.3.6 договора, согласно которому «в случае, если заказчик в указанный в п. 3.4 настоящего договора срок не подписывает акт сдачи-приемки выполненных работ или не представляет исполнителю письменный мотивированный отказ от подписания акта сдачи-приемки выполненных работ, работы считаются выполненными, принятыми заказчиком и подлежащими оплате в полном объеме», указал, что ООО «В» не представило возражений против подписания акта в установленный договором срок, таким образом, работы считаются принятыми и подлежат оплате согласно условиям договора.

Кроме того, по утверждению ответчика, все результаты работ были переданы истцу посредством сети Интернет в апреле 2017 г. В дальнейшем в процессе приемки работ в адрес истца были переданы доработки и дополнения. Претензий от ООО «В» о неполучении результата работ не поступало.

Считая требования истца не обоснованными и не соответствующими законодательству Республики Беларусь, договору №… от 29 июня 2016 г., фактически сложившимся отношениям сторон, ответчик предложил истцу подписать дополнительное соглашение № 2 от 25 мая 2017 г. и акт сдачи-приемки выполненных работ №… от 30 июня 2017 г.

Судом установлено, что данные документы истцом подписаны не были.

Учитывая вышеуказанные обстоятельства, суд приходит к выводу о том, что ответчиком были выполнены работы по созданию программного обеспечения с нарушением срока, установленного дополнительным соглашением № 1 – 1 апреля 2017 г., поскольку результат работ в виде окончательной версии был передан истцу для проведения приемочных испытаний и тестирования 20 апреля 2017 г.

Довод ответчика о том, что срок выполнения работ был изменен по соглашению сторон в связи изменением состава работ, что подтверждается электронными письмами сторон, суд считает несостоятельным, поскольку он противоречит п.8.2 договора, согласно которому договор может быть изменен по соглашению сторон и любые его изменения действительны, если они выполнены в письменной форме путем подписания сторонами дополнительных соглашений к договору.

Кроме того, в соответствии с п.19 соглашения №1 «заказчик или исполнитель могут инициировать вопрос об изменении состава работ, выполняемых в рамках настоящего дополнительного соглашения… В таком случае изменение принимается по соглашению сторон. При этом стороны вносят необходимые изменения (дополнения) в техническое задание и Календарный план и согласуют новый Протокол согласования договорной цены. При этом стороны могут вносить изменения в стоимость работ, сроки их выполнения…».

Как установлено судом, в связи с изменением состава работ, решение об этом сторонами не принималось, необходимые изменения в техническое задание, календарный план не вносились, новый протокол согласования договорной цены не составлялся.

Вместе с тем, несмотря на нарушение ответчиком срока выполнения работ, который составил 20 дней, истец принял созданное ответчиком программное обеспечение для проведения приемочных испытаний и тестирования, в ходе которых истцом были выявлены ошибки, недостатки, высказаны замечания в части работы программного продукта. С целью исправления указанных истцом недостатков ответчиком выполнялись соответствующие работы, после чего истец продолжал осуществлять тестирование программного обеспечения, выявляя новые недостатки.

Несмотря на принятые сторонами меры по урегулированию вопросов, возникших в ходе тестирования программного обеспечения, в том числе путем предложения ответчиком к подписанию истцом дополнительного соглашения № 3 от 25 мая 2017 г. и акта выполненных работ от 30 июня 2017 г., разработанное программное обеспечение истца не устроило.

Суд считает, что не подписанные истцом дополнительное соглашение № 2 от 25 мая 2017 г. и акт сдачи-приемки выполненных работ от 30 июня 2017 г., не имеют юридического значения и не являются доказательством, подтверждающим доводы ответчика о принятии истцом выполненных ответчиком работ в соответствии с соглашением № 1.

Суд считает несостоятельными доводы истца о том, что срок окончания работ – это календарная дата, в момент наступления которой, ответчик передает окончательную версию программного обеспечения, прошедшую тестирование и удовлетворяющую требованиям истца, поскольку они опровергаются условиями дополнительного соглашения № 1.

Доводы истца о том, что факт предоставления ответчиком ссылки на адрес в сети Интернет, подключенный к его, ответчика, серверу, нельзя считать передачей результатов работ для проведения приемочных испытаний, т.к. не является бесспорным подтверждением качественного и полного выполнения работ, а подтверждением приема результатов работ является акт сдачи-приемки выполненных работ, суд также считает несостоятельными, исходя из следующего.

Как установлено судом, по окончании выполнения работ ответчик в соответствии с п.8 соглашения № 1 передал их результат истцу на тестовый стенд для проведения испытаний, что в судебном заседании не оспаривалось представителями истца.

Вопрос о качественном и полном выполнении работ судом не рассматривался, поскольку требований истца об этом заявлено не было. Кроме того, отсутствие акта сдачи-приемки, подписанного сторонами, не свидетельствует о том, что работы ответчиком по созданию программного обеспечения не были выполнены и не были переданы истцу для проведения испытаний и тестирования.

Факт проведения тестирования программного обеспечения, переданного истцу, подтверждается объяснениями представителей истца в судебном заседании, а также перепиской сторон по электронной почте.

В соответствии с п.8 соглашения № 1 право на пользование истцом созданным ответчиком программным обеспечением возникает после выполнения заказчиком (истцом) полной оплаты результата работ согласно графику платежей (Приложение № 3).

Судом установлено, что оплата результатов работ истцом не осуществлена, поскольку истец отказался от договора, а также отказался от принятия исполнения обязательства (работ по договору №… от 29 июня 2016 г. на разработку программного обеспечения) ввиду утраты к нему интереса.

Из вышеуказанной переписки сторон и писем, направленных истцом в адрес ответчика, следует, что вышеназванные отказы истца явились результатом некачественного и не работающего, по мнению истца, программного обеспечения.

Вместе с тем, как указано выше, требований о ненадлежащем качестве созданного программного продукта истцом не заявлялось.

Из объяснений представителей истца следует, что истец утратил интерес к результату выполненных ответчиком работ после длительной с ним переписки.

Принимая во внимание вышеуказанные обстоятельства, и то, что истец фактически не возражал о переносе срока выполнения работ на 20 апреля 2017 г., а также и то, что срок просрочки исполнения обязательства составил 20 дней, после чего результат работ был принят истцом для проведения испытаний и тестирования, и учитывая, что исходные файлы к программному обеспечению ему должны были быть переданы после полной оплаты результата работ, которая в соответствии с графиком платежей должна быть осуществлена до 10 ноября 2017 г., суд пришел к выводу, что исполнение не утратило интерес для истца вследствие просрочки ответчика.

А поэтому в соответствии с п.2 ст.376 ГК Республики Беларусь, на которую истец ссылается в обоснование заявленных требований, он не может отказаться от принятия исполнения и требовать возмещения убытков.

Кроме того, обосновывая свои требования о возмещении убытков, истец ссылался на п. 3 ст.676 ГК Республики Беларусь.

Вместе с тем, нормы указанной статьи предусматривают ответственность подрядчика за ненадлежащее качество работы, а не за нарушение им сроков выполнения работ.

При таких обстоятельствах суд считает, что в удовлетворении заявленного требования истцу следует отказать.

В соответствии с ч.1 ст. 135 ГПК Республики Беларусь стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает за счет другой стороны возмещение всех понесенных ею судебных расходов по делу, хотя бы эта сторона и была освобождена от уплаты их в доход государства.

В связи с отказом истцу в иске не подлежит удовлетворению его требование о взыскании с ответчика в его пользу расходов по уплате государственной пошлины в размере 6819,50 руб. и оплате юридических услуг в размере 2 150 руб.

Руководствуясь ст.ст. 302-306 ГПК Республики Беларусь, суд

Р Е Ш И Л:

обществу с ограниченной ответственностью «В» в иске к закрытому акционерному обществу «И» о возмещении убытков, о взыскании расходов по оплате государственной пошлине и юридических услуг отказать.

Решение вступает в законную силу немедленно после его провозглашения, обжалованию и опротестованию в апелляционном порядке не подлежит.

Председательствующий

В очередном выпуске

Мониторинг СМИ

Google переводчик