Верховный Суд
Республики Беларусь

Интернет-портал судов общей юрисдикции Республики Беларусь

+375 (17) 308-25-01

+375 (17) 215-06-00

220020, г. Минск, ул. Орловская, 76

Расписание заседаний

Правовые фикции в гражданском и хозяйственном процессах Республики Беларусь

20 октября 2021  436

Е. Хотько, заместитель председателя Брестского областного суда, кандидат юридических наук

Источник опубликования: Судовы веснік. – 2019. – № 1. – С. 75–79.

Теоретические и практические вопросы, связанные с применением правовых фикций в национальных гражданском и хозяйственном процессах, рассматриваются в статье в контексте реализации названных фикций в судебной практике и их влияния на оперативность и экономичность правосудия. Вносятся предложения по унификации и совершенствованию процессуального законодательства.

Правовые, или юридические, фикции присутствуют в различных отраслях права, и научная дискуссия об их правовой природе ведется достаточно давно. В современной правовой науке существует ряд концепций, направленных на определение сущности правовой фикции.

Наиболее распространенным является классический подход, согласно которому фикция рассматривается как прием юридической техники, закрепленный в нормативных правовых актах, устанавливающий существующий факт или обстоятельство, которые в реальности не имели места [1].

Многие исследователи рассматривают правовые фикции как особые нормы права, а отдельные ученые-процессуалисты определяют их как особенные нормы-санкции, применяемые к участникам судопроизводства [2]. По мнению Е.А. Наховой, фикции являются своеобразной санкцией за невыполнение обязанностей по доказыванию, вносят определенность в гражданские процессуальные отношения, сокращают процесс доказывания, способствуют экономии юридических средств и сил судей. Функция фикций в процессе доказывания состоит в сокращении объема доказательственного материала, облегчении процесса установления обстоятельств, имеющих значение для дела [3, с. 3, 7].

Также существует мнение о том, что правовую фикцию следует рассматривать как предположение, при помощи которого конструируется заведомо не существующее положение, признаваемое существующим, обладающее императивностью и закрепленное нормой права [4].

Достаточно распространенным является так называемый комплексный, или расширенный, подход к определению правовой природы фикции [5]. В частности, Е.Ю. Марохин определяет правовую фикцию как универсальный метод юридической техники, используемый в исключительных случаях как на стадии правотворчества, так и на стадии правоприменения, который состоит в признании существующим заведомо несуществующего факта или, наоборот, несуществующим существующего и служит средством воплощения законодательной политики [6, с. 6].

Несмотря на многообразие точек зрения на сущность, роль, значение правовых фикций и аргументов, приводимых сторонниками тех или иных концепций, их значимость, особенно в гражданском и хозяйственном процессах, трудно переоценить, поскольку фикции позволяют суду при необходимости организовать процесс по делу с минимально необходимыми затратами сил, средств, времени. Применение правовых фикций наряду с реализацией принципа процессуальной экономии дает возможность пресекать неправомерные действия недобросовестных участников процесса, в том числе и при раскрытии доказательств.

Приступая к анализу правовых фикций, которые в настоящее время имеют место в национальных гражданском и хозяйственном процессах, систематизируем их, выделив следующие группы:

  • правовые фикции, связанные с извещением юридически заинтересованных в исходе дела лиц и вручением процессуальных документов;
  • правовые фикции, связанные с представлением доказательств и установлением обстоятельств, имеющих значение для дела;
  • правовые фикции, связанные с установлением фактов, имеющих юридическое значение.

Правовые фикции, связанные с извещением юридически заинтересованных в исходе дела лиц и вручением процессуальных документов, являются наиболее многочисленными, что вполне обоснованно, поскольку и в гражданском, и в хозяйственном процессах рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из юридически заинтересованных в исходе дела лиц, не извещенных своевременно
и надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, относится к существенному нарушению норм процессуального права. Отсутствие таких фикций создало бы процессуальный коллапс по ряду дел и в дальнейшем повлекло бы отмену судебных постановлений.

В гражданском процессе предусмотрено, что адресат, отказавшийся принять судебную повестку или другую корреспонденцию из суда, считается надлежащим образом извещенным о времени и месте судебного разбирательства или совершении отдельного процессуального или исполнительного действия (ст. 146-1 ГПК).

В хозяйственном процессе указанные положения получили более широкую правовую регламентацию. Так, в ч. 2 ст. 142 ХПК определено, что лица, участвующие в деле, и иные участники хозяйственного процесса считаются извещенными надлежащим образом, если: адресат отказался от получения копии судебного постановления и такой отказ документально зафиксирован; адресат не явился за получением копии судебного постановления, направленной ему судом, рассматривающим экономические дела, в установленном порядке, о чем имеется сообщение органа связи.

На юридически заинтересованных в исходе дела лиц возложена обязанность сообщать суду о перемене своего адреса во время производства как по гражданскому, так и по экономическому делу. При отсутствии такого сообщения любой процессуальный или судебный документ посылается по последнему известному суду адресу и считается доставленным, хотя бы соответствующее лицо по этому адресу более не проживало (не находилось) (ст. 147 ГПК, ст. 143 ХПК).

С учетом особенностей судопроизводства по гражданским и экономическим делам правовые фикции о надлежащем извещении участников процесса и вручении копии судебного постановления действуют при отсутствии сведений о месте пребывания ответчика, участника процесса. Согласно ст. 148 ГПК при неизвестности фактического места пребывания ответчика суд приступает к рассмотрению дела по поступлении судебной повестки или извещения с отметкой, удостоверяющей их получение организацией, осуществляющей эксплуатацию жилищного фонда и (или) предоставляющей жилищно-коммунальные услуги, органом местного управления или самоуправления по последнему известному месту жительства ответчика или администрацией юридического лица – по последнему известному месту его работы.

Обратим внимание, что в гражданском процессе указанные положения применимы только в отношении ответчиков, в то время как в хозяйственном процессе они распространяются на лиц, участвующих в деле, и иных участников хозяйственного процесса. В силу абз. 4 ч. 2 ст. 142 ХПК указанные лица считаются извещенными надлежащим образом, если копия судебного постановления, направленная судом, рассматривающим экономические дела, по последнему известному суду месту нахождения юридического лица, организации, не являющейся юридическим лицом, месту жительства индивидуального предпринимателя или гражданина, не вручена в связи с отсутствием адресата по указанному адресу, о чем имеется сообщение органа связи.

Гражданское процессуальное законодательство содержит норму, определяющую, что в предусмотренных законом случаях извещение или вызов в суд производятся путем публикации в печати. Такая публикация является надлежащим извещением или вызовом (ч. 6 ст. 145 ГПК). В ХПК норма аналогичного содержания отсутствует, вместе с тем, исходя из принципа процессуальной экономии, стоит обсудить возможность ее закрепления и применения при рассмотрении отдельных категорий экономических дел, например об экономической несостоятельности (банкротстве) и др.

В отличие от ХПК в ГПК имеют место правовые фикции о надлежащем уведомлении должника по отдельным категориям дел. Так, уведомление должника о вынесении в отношении его определения о судебном приказе о взыскании расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении, направляется судом по последнему известному месту жительства должника и считается надлежащим (ч. 2 ст. 398 ГПК).

В контексте унификации гражданского и хозяйственного процессов представляются весьма востребованными при рассмотрении гражданских дел положения ХПК, устанавливающие факт надлежащего извещения адресата, не явившегося за получением судебной повестки, копии судебного постановления, направленных ему судом, при наличии сообщения органа связи. Как показывает судебная практика, проблематично вручить копию заочного решения суда ответчикам по гражданским делам, рассмотренным в порядке заочного производства, а также копии определения о судебном приказе должникам, поскольку вручение копии судебного постановления осуществляется только с уведомлением о вручении, от даты вручения зависит исчисление всех процессуальных сроков по делу. Достаточно часто копии указанных судебных постановлений неоднократно направляются ответчикам, должникам и возвращаются в суд с пометкой органа связи о неявке адресата за их получением. Отсутствие обозначенной выше правовой фикции в гражданском процессе не только существенно увеличивает судебные расходы по делу, но и позволяет недобросовестной стороне, уклоняющейся от получения судебной корреспонденции, затягивать как период вступления судебного постановления в законную силу, так и его исполнение.

В настоящее время суды в силу ч. 2 ст. 143 ГПК и ч. 2 ст. 140 ХПК достаточно активно извещают участников процессов посредством телефонограмм, СМС-сообщений, телеграмм, факсимильной связи, глобальной компьютерной сети Интернет, в том числе электронной почты. Вместе с тем, по нашему мнению, в связи с развитием информационных технологий требуется установление правовых фикций, определяющих условия надлежащего электронного извещения участников процесса, по аналогии с тем, как этот вопрос урегулирован при направлении почтовой судебной корреспонденции. Например, при направлении судебных извещений путем СМС-сообщений, посылаемых на номера мобильных телефонов, которые были указаны участниками процесса суду для их извещения, следует считать надлежащим извещением факт доставки сообщения, а не его прочтение лицом, которому оно направлено, поскольку операторами мобильной связи фиксируется только доставка указанного сообщения. Для случаев, когда судебные извещения направляются через глобальную компьютерную сеть Интернет, в том числе на электронную почту, на программное обеспечение для обмена мгновенными сообщениями (Viber, Telegram, WhatsApp и др.), которые связаны с номером телефона участника процесса, указанным им суду, надлежащим извещением, на наш взгляд, также следует определить сам факт доставки такой электронной корреспонденции получателю, например, за пять рабочих дней до даты судебного разбирательства, а не ее прочтение. Полагаем, что законодательная реализация данных предложений позволит не только существенно сократить судебные расходы и оптимизировать процесс извещения, но и дисциплинировать недобросовестных участников процесса.

Правовые фикции, связанные с представлением доказательств и установлением обстоятельств, имеющих значение для дела, в гражданском и хозяйственном процессах единичны, причем правовая регламентация названных фикций даже по аналогичным вопросам не идентична. Между тем их изучение представляет интерес с точки зрения унификации процессов.

Так, в силу ч. 6 ст. 221 ГПК, если сторона уклоняется от участия в проведении экспертизы или чинит препятствия ее проведению (не является на экспертизу, не представляет экспертам необходимых предметов исследования и т. п.), а по обстоятельствам дела без участия этой стороны экспертизу провести невозможно, то суд в зависимости от того, какая сторона уклоняется от экспертизы, а также какое для нее она имеет значение, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза была назначена, установленным или опровергнутым.

Согласно ч. 6 ст. 92 ХПК, если сторона по делу отказывается от участия в проведении экспертизы или чинит препятствия ее проведению (не является на экспертизу, не представляет экспертам необходимых предметов исследования и т. п.), а по обстоятельствам дела без участия этой стороны либо без представленных ею предметов исследования экспертизу провести невозможно, суд, рассматривающий экономические дела, в зависимости от того, какая из сторон уклоняется от экспертизы и какое значение для нее она имеет, вправе признать факт, для выяснения которого экспертиза назначалась, установленным или опровергнутым.

Анализ приведенных норм показывает, что правовую природу и последствия уклонения (отказа) или учинения стороной препятствий к проведению экспертизы более точно отражают положения ч. 6 ст. 92 ХПК. Представляется, что формулировки правовых норм, регулирующих эти вопросы, в ГПК и ХПК должны быть идентичными, поскольку какие-либо особенности процессов в данной части отсутствуют.

Отметим, что судебная практика применения указанных положений законодательства в гражданском и хозяйственном процессах единообразна. При рассмотрении гражданских дел не являются основанием для применения ч. 6 ст. 221 ГПК непредставление стороной вопросов, которые должны быть поставлены при проведении экспертизы, невнесение денежной суммы, подлежащей выплате эксперту, несогласие стороны с выбором судом экспертного учреждения (организации) или эксперта. Разъяснения аналогичного содержания даны в ч. 2 п. 21 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 18.12.2007 № 11 «О некоторых вопросах применения хозяйственными судами законодательства об экспертизе».

Следует также учитывать, что правовые фикции, связанные с представлением доказательств и установлением обстоятельств, имеющих значение для дела, применимы как в отношении фактов, входящих в предмет доказывания по делу, так и в отношении доказательств, относимых к делу.

С точки зрения возможной оптимизации процесса представляет интерес правовая фикция, содержащаяся в ч. 1 ст. 91 ХПК, о том, что суд, рассматривающий экономические дела, вправе считать установленными обстоятельства, имеющие значение для дела, на основании сведений, сообщаемых одной стороной, если другая сторона удерживает у себя доказательства и не представляет их по требованию суда, рассматривающего экономические дела. Подобной правовой фикции ГПК не содержит. Вместе с тем указанная фикция, на наш взгляд, является неоднозначной и не в полной мере соответствует сущности состязательного процесса.

По нашему мнению, формулировка указанной правовой фикции не должна быть столь категоричной. Так, п. 7 ст. 262 ГПК предусмотрено, что при подготовке дела к судебному разбирательству в целях обеспечения своевременного и правильного разрешения дела судья в случае необходимости предлагает истцу и ответчику представить дополнительные доказательства и разъясняет им, что непредставление доказательств в установленный судьей срок не препятствует рассмотрению дела по имеющимся в деле доказательствам. Считаем данный подход обоснованным. В развитие указанного положения представляется целесообразным дополнить ГПК нормой, предусматривающей, что непредставление стороной по требованию суда доказательства в суд первой инстанции не препятствует рассмотрению дела по имеющимся доказательствам. При этом сторона, которая удерживала у себя доказательства и не представила их по требованию суда первой инстанции, не вправе в последующем представлять эти доказательства в суды апелляционной и надзорной инстанций.

В целях унификации процессов стоит рассмотреть возможность закрепления аналогичного положения и в ХПК.

Полагаем, что реализация указанной нормы способствовала бы раскрытию доказательств участниками процесса именно в суде первой инстанции, пресечению их недобросовестного поведения, что согласуется с принципом состязательности сторон в процессе.

Правовые фикции, связанные с установлением фактов, имеющих юридическое значение, также являются единичными, характерны в основном для гражданского процесса и применяются по отдельным категориям гражданских дел, в частности об объявлении гражданина умершим, об усыновлении. Особенность названных правовых фикций состоит в том, что их можно рассматривать как материально-процессуальные, поскольку они содержатся в нормах как процессуального, так и материального права.

В силу ч. 2 ст. 371 ГПК по делам об объявлении гражданина умершим при удовлетворении требования суд указывает в решении дату смерти гражданина, если установлены обстоятельства, угрожающие ему смертью или дающие основания предполагать его гибель от определенного несчастного случая. Данный вопрос детализирует п. 3 ст. 41 ГК, определяющий, что днем смерти гражданина, объявленного умершим, считается день вступления в законную силу решения суда об объявлении его умершим. В случае объявления умершим гражданина, пропавшего без вести при обстоятельствах, угрожавших смертью или дающих основание предполагать его гибель от определенного несчастного случая, суд может признать днем смерти этого гражданина день его предполагаемой гибели.

Также правовые фикции, связанные с установлением фактов, имеющих юридическое значение, применяются при рассмотрении гражданских дел об усыновлении. По просьбе усыновителей судом могут быть изменены фамилия, имя и отчество, дата рождения усыновляемого ребенка, но не более чем на один год, и место его рождения в пределах Республики Беларусь. В силу положений ч. 1 ст. 393-5 ГПК в решении суда следует отразить, удовлетворена просьба усыновителя (усыновителей) об изменении фамилии, собственного имени, отчества, даты и (или) места рождения усыновляемого ребенка либо в ее удовлетворении отказано, а также необходимо ли в записи акта о рождении указать усыновителя (усыновителей) в качестве родителя (родителей) усыновленного ребенка.

Указанные меры применяются судом для обеспечения тайны усыновления и в интересах несовершеннолетнего в целях недопущения ситуаций неопределенности, способных вызвать переживания у ребенка. В то же время законодательство о браке и семье предусматривает, что для усыновления ребенка, достигшего десяти лет, необходимо его согласие, за исключением случая, когда до подачи заявления об усыновлении ребенок проживал в семье усыновителя и считает его своим родителем.

Взаимные права и обязанности усыновителя (усыновителей) и усыновленного ребенка устанавливаются со дня вступления в законную силу решения суда об установлении усыновления ребенка (ч. 3 ст. 393-5 ГПК).

Таким образом, по отдельным видам правоотношений правовая фикция играет роль не только формального правового регулятора, но и социального.

Теоретически применение судом правовых процессуальных фикций возможно на всех стадиях процесса, но наиболее часто они применяются судами первой и апелляционной инстанций. Анализ судебной практики свидетельствует, что суды, как правило, указывают на применение процессуальных фикций в судебном постановлении и отражают юридические последствия их применения.

Изучение зарубежного опыта позволяет сделать вывод, что практика применения процессуальных фикций в правовых системах государств постсоветского пространства достаточно распространена и касается в основном вопросов извещения участников процесса и представления доказательств. В данной связи заслуживает внимания опыт правового регулирования Республики Казахстан. Так, согласно ст. 132 ГПК Республики Казахстан лица, участвующие в деле, и их представители в случае перемены фамилии, имени, отчества (если оно указано в документе, удостоверяющем личность), изменения адреса, абонентского номера сотовой связи, электронного адреса во время производства по делу обязаны сообщить об этом суду. При отсутствии такого сообщения повестка или иное извещение, вызов посылаются по последним известным суду данным и считаются доставленными, хотя бы адресат по этому адресу более не проживает или не находится, не использует этот абонентский номер сотовой связи или электронный адрес. Такое извещение является надлежащим [7].

Представляется, что с учетом развития современных средств коммуникаций и в целях решения задач по повышению оперативности судопроизводства и обеспечению стабильности судебных постановлений, вышеуказанная правовая фикция может быть реализована и в национальном процессуальном законодательстве.

Полагаем, проведенный в статье анализ применения в гражданском и хозяйственном процессах правовых фикций и внесенные предложения по унификации и совершенствованию процессуального законодательства могут быть учтены законодателем при разработке единого Кодекса гражданского судопроизводства Республики Беларусь. Закрепление вышеизложенных правовых фикций в процессуальном законе способствовало бы повышению оперативности судопроизводства по гражданским и экономическим делам, пресечению неправомерных действий недобросовестных участников процесса.

Summary

We believe that the comparative analysis of legal fictions in the civil and economic process carried out in the article and the proposals for the unification of processes and the improvement of the procedural legislation can be considered by the legislator when developing a unified procedural code. These proposals are directed to optimizing, increasing the efficiency of legal proceedings in civil and economic cases, and preventing illegal actions of unscrupulous participants in the process.

Список литературы

  1. Морозова, Л.А. Теория государства и права: учебник / Л.А. Морозова. – М., 2007. – С. 343; Резиньков, П.М. О сущности и определении понятия «юридическая фикция» / П.М. Резиньков // Юрид. науки. – 2011. – № 6. – С. 7–10; Лотфуллин, Р.К. Юридические фикции в истории отечественного права / Р.К. Лотфуллин // История гос. и права. – 2006. – № 1. – С. 12–15; Зайцев, И. Правовые фикции в гражданском процессе / И. Зайцев // Российская юстиция. – 1997. – № 1. – С. 35–36; и др.
  2. Кузнецова, О.А. Специализированные нормы российского гражданского права: теоретические проблемы: дис. ... докт. юрид. наук: 12.00.03 / О.А. Кузнецова; Уральская гос. юрид. акад. – Екатеринбург, 2007. – 430 с.; Волков, А.В. Принцип недопустимости злоупотребления гражданским правом в законодательстве и судебной практике / А.В. Волков. – М., 2011. – С. 503; и др.
  3. Нахова, Е.А. Роль презумпций и фикций в распределении обязанностей по доказыванию: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.15 / Е.А. Нахова; Сарат. гос. акад. права. – Саратов, 2004. – 176 с.
  4. Никиташина, Н.А. Юридические предположения в механизме правового регулирования (Правовые презумпции и фикции): дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.01 / Н.А. Никиташина; Хакас. гос. универ. им. Н.Ф. Катанова. – Абакан, 2004. – 185 с.; Кучинский, В.А. Юридические презумпции и фикции (общие черты и различия) / В.А. Кучинский // Юрид. техника. – 2010. – № 4. – С. 302–309; и др.
  5. Курсова, О.А. Фикции в российском праве: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.01 / О.А. Курсова; Нижегород. академ. – Нижний Новгород, 2001. – 193 с.; Филимонова, И.В. Понятие юридической фикции: современные доктринальные подходы / И.В. Филимонова // Право и жизнь. – 2013. – № 175. – С. 130–149; и др.
  6.  Марохин, Е.Ю. Юридическая фикция в современном российском законодательстве: дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.01 / Е.Ю. Марохин; Северо-Кавказск. гос. тех. универ. – Ставрополь, 2004. – 179 с.
  7. Гражданский процессуальный кодекс Республики Казахстан: Кодекс Республики Казахстан от 21 октября 2015 г. (с изм. и доп. по состоянию на 21.01.2019) // ИС Параграф [Электронный ресурс]. – 2019. – Режим доступа: http://online.zakon.kz/m/document/?doc_id=34329053//. – Дата доступа: 01.02.2019

 

В очередном выпуске

Мониторинг массовой информации