Экономический суд города Минска

Главная СУДЫ Экономические суды Экономический суд города Минска Новости суда


Читайте в номере
E-COURT
Электронное
правосудие
Мониторинг СМИ
Все новости

Меню раздела

Анализ практики рассмотрения дел о признании сделок недействительными по основаниям статей 109, 110 Закона Республики Беларусь от 13 июля 2012 года « Об экономической несостоятельности (банкротстве)»

«УТВЕРЖДАЮ»

Председатель экономического суда

г. Минска  Ю.В. Кобец

 

«___» _____________ 2017

 

 

Анализ практики рассмотрения дел о признании сделок недействительными по основаниям статей 109, 110 Закона Республики Беларусь от 13 июля 2012 года «Об экономической несостоятельности (банкротстве)»

 

Экономическим судом г. Минска в соответствии с планом работы суда на 1-е полугодие 2017 г. проведен анализ практики рассмотрения дел о признании сделок недействительными по основаниям статей 109,110 Закона Республики Беларусь от 13 июля 2012 года «Об экономической несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Целью анализа является проверка правильности применения норм материального и процессуального законодательства при рассмотрении дел указанной категории, выявление характерных ошибок, наличие неясных вопросов в правоприменительной практике.

 

Общие положения

 

В период после возбуждения судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) сделки должника могут быть признаны недействительными по общим основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Республики Беларусь (далее – ГК), а также по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве.

Специальные основания признания сделок недействительными, предусмотренные Законом о банкротстве, закреплены в ст. 100 «Распоряжение имуществом должника», ст. 109 «Недействительность сделок должника», ст. 110 «Признание недействительным договора дарения и недействительность сделок,  которые противоречат интересам государства», ст. 114 «Признание договора о залоге недействительным».

Такие сделки, являются:

– оспоримыми, то есть недействительными в силу признания их  таковыми судом, – в случаях, предусмотренных ст.ст. 109, 110, 114  Закона о банкротстве, кроме случая, указанного в ч. 5 ст. 110 названного закона;

–  ничтожными, то есть недействительными независимо от такого  признания, – в случаях, предусмотренных ч. 9 ст. 100 и ч. 5 ст. 110 Закона  о банкротстве.

В соответствии с п. 5 постановления Президиума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 28.04.2010 №14 «О некоторых вопросах признания недействительными сделок должника в деле об экономической несостоятельности (банкротстве)» (далее — постановление Президиума №14) под сделками должника, которые могут быть оспорены по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве, понимаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, а также действия, выразившиеся в исполнении обязательств (погашение должником долга в пользу кредитора, передача должником имущества в собственность кредитора) или иные действия, влекущие такие же правовые последствия (зачет, новация, отступное). По указанным  основаниям могут быть оспорены действия (сделки), совершенные  кредитором в одностороннем порядке (например, зачет).

 

Судебная практика по рассмотрению дел по искам

о признании сделок недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 109 Закона о банкротстве

 

Требование в суд о признании сделки недействительной, как оспоримой сделки, по основаниям статьи 109 Закона о банкротстве, может быть заявлено только управляющим от имени должника. Обращение в суд с подобными исками корреспондирует с установленной ст. 77 Закона о банкротстве обязанностью управляющего предъявлять в суд требования о признании сделок недействительными, о применении последствий их недействительности.

Так, в соответствии с абзацем 2 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными сделки должника, совершенные в течение шести месяцев до начала производства по делу о банкротстве или после возбуждения в суде производства по делу о банкротстве, если эти сделки повлекли предпочтительное удовлетворение имущественных требований одних кредиторов перед другими кредиторами, возникших до совершения этих сделок, или эти сделки связаны с выплатой члену кооператива (лицу), выходящему (исключенному) из кооператива, стоимости пая, выдачей иного имущества либо осуществлением иных выплат, установленных уставом кооператива, или эти сделки связаны с получением (отчуждением) либо выделом доли в имуществе должника – юридического лица или ее стоимостного либо имущественного эквивалента участнику должника в связи с его выходом из состава участников должника.

На основании абзаца 3 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве могут быть признаны недействительными также сделки должника, совершенные в течение одного года до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), если этими сделками должник умышленно нанес вред интересам кредиторов, а другие стороны сделок знали или должны были знать об этом.

В силу абзаца 4 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве признаются недействительными сделки должника, совершенные в течение трех лет до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), если должник вызвал свою неплатежеспособность уголовно наказуемым деянием, установленным вступившим в законную силу приговором суда, а другие стороны сделок знали или должны были знать об этом или если должник путем совершения таких сделок умышленно нанес вред интересам кредиторов, а другие стороны сделок были заинтересованными в отношении должника лицами, которые, как предполагается, знали о том, что должник совершением этих сделок умышленно нанес вред интересам кредиторов.

Диспозиция ст. 109 Закона о банкротстве в зависимости от периода совершения сделок (шесть месяцев, один или три года до начала производства по делу о банкротстве или после его возбуждения) разграничивает три вида оспоримых сделок, которые признаются недействительными судом при наличии определенных в статье 109 Закона о банкротстве условий.

 

Признание сделок недействительными на основании абзаца 2 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве

На практике наиболее часто судом рассматриваются дела о признании недействительными сделок, которые:

- совершены в течение шести месяцев до начала производства по делу о банкротстве (или после возбуждения судом такого производства);

 - влекут предпочтительное удовлетворение имущественных требований одних кредиторов должника перед другими.

В силу части 3 пункта 7 постановления Президиума № 14 к предпочтительному удовлетворению требований может привести  сделка, направленная на обеспечение исполнения обязательства должника перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки; сделка, которая привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредиторов по обязательствам, возникшим до ее совершения.

Наиболее часто такие требования рассматриваются при наличии у должника задолженности перед бюджетом, например в случае удовлетворения требований, вытекающих из гражданско-правовых договоров, вместо погашения задолженности по налогам.

Так, по делу № 396-26/2015 предметом рассмотрения явилось требование управляющего о признании недействительным договора перевода долга от 21.07.2014, заключенного между ООО «А», ООО «И» и ОДО «Г», на основании абзаца 2 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве, как сделки, влекущей предпочтительное удовлетворение требований одного кредитора истца, являющегося должником по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), перед требованиями других его кредиторов.

Из обстоятельств дела следует, что 14.08.2014 было принято решение о ликвидации ООО «А», 25.09.2014 возбуждено производство по делу о банкротстве и открыто конкурсное производство.

Согласно оспариваемому договору перевода долга от 21.07.2014 ООО «А» («Первоначальный должник»), с согласия Кредитора – ОДО «Г» переводит, а ООО «И» («Новый должник»), принимает на себя обязанность по уплате долгов, вытекающих из договора от 23.08.2013 №2308/13-АГ, заключенного между истцом и кредитором.

Вместе с тем, на момент заключения сторонами оспариваемого договора у истца имелась просроченная задолженность, в частности, по налогам, которая подлежала оплате в первоочередном порядке.

Так, в материалах дела имеется справка инспекции Министерства по налогам и сборам Республики Беларусь по Фрунзенскому району г. Минска о наличии у истца задолженности (до 21.07.2014) по платежам в бюджет.

Кроме того, у истца имелась задолженность перед кредиторами той же очередности, что и перед ответчиком со сроком ее погашения ранее даты возникновения долга перед ответчиком, взысканная в судебном порядке.

Суд удовлетворил исковые требования, поскольку договор подписан сторонами 21.07.2014, а уже 25.09.2014 было возбуждено дело об экономической несостоятельности (банкротстве) истца, т.е. имеет место факт совершения оспариваемой сделки в течение шести месяцев до начала производства по делу о банкротстве и факт предпочтительного удовлетворения требований ответчика перед другими кредиторами истца, в т.ч. ставшими конкурсными кредиторами.

Необходимо отметить, что законодательство не содержит понятия «предпочтительное удовлетворение требований». Исходя из судебной практики оно означает, что нарушен установленный законодательством порядок расчетов между юридическими лицами, индивидуальными предпринимателями. Например, были произведены платежи второй очереди вместо первоочередных и т.д.

Очередность платежей с текущих (расчетных) счетов в белорусских рублях юридических лиц, их обособленных подразделений и индивидуальных предпринимателей, закреплена в пункте 2 Порядка расчетов между юридическим лицами, индивидуальными предпринимателями в Республике Беларусь, утвержденного Указом Президента Республики Беларусь от 29.06.2000 № 359 (далее – Порядок расчетов).

Очередность удовлетворения требований кредиторов ликвидируемого юридического лица определена в п. 1 ст. 60 ГК.

Особенности осуществления юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями платежей в пределах одной и той же очереди установлены в подпункте 2.6 пункта 2 Порядка расчетов.

В силу абзаца пятого подпункта 2.6. пункта 2 Порядка расчетов в отношении отдельных платежей второй очереди юридические лица, их обособленные подразделения, индивидуальные предприниматели вправе самостоятельно определять порядок оплаты расчетных документов.

Таким образом, вывод о наличии предпочтительного удовлетворения требований одного кредитора перед другими кредиторами одной очереди может быть сделан при совершении сделки в нарушение требований приведенных выше законодательных актов.

Так, по делу № 53-21/2017 ООО «Ф» обратилось в суд с иском к ООО «Т» о признании договора перевода долга от 15.07.2015 недействительным.

По результатам рассмотрения дела суд первой инстанции удовлетворил заявленные требования, указав на то, что истцом представлены неоспоримые доказательства наличия у истца на момент заключения договора от 15.07.2015 задолженности перед кредиторами, подтверждаемой реестром требований кредиторов, и до настоящего времени указанная задолженность должником не погашена.

Апелляционная инстанция вывод суда первой инстанции об имевшем место предпочтительном удовлетворении имущественных требований одних кредиторов перед другими кредиторами, возникших до совершения этих сделок, посчитала ошибочными на основании следующего: согласно представленному управляющим реестра требований кредиторов требования кредиторов включены в пятую очередь, требования кредиторов первой, второй-четвертой очереди отсутствуют.

Кроме того, анализ документов кредиторов по делу о банкротстве «Ф» свидетельствуют об отсутствии предъявленных к расчетному счету истца платежных поручений и исполнительных документов, очередность удовлетворения которых была бы нарушена оспариваемой сделкой, т.е. отсутствуют нарушения требований п. 2 Порядка расчетов.

При этом суду в порядке ст. 100 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь не было представлено убедительных доказательств, что оспариваемая сделка перевода долга повлекла предпочтительное удовлетворение имущественных требований ОДО «К» перед другими – кредиторами (требования которых включены в реестр требований кредиторов по делу о банкротстве ООО «Ф» в пятую очередь), возникших до совершения оспариваемой сделки.

При таких обстоятельствах апелляционная инстанция пришла к выводу о том, что судом первой инстанции была дана неверная оценка фактическим обстоятельствам дела. Решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Вместе с тем, необходимо отметить, что при недостаточности имущества должника для удовлетворения всех имеющихся требований кредиторов, при  осуществлении платежа или совершении иной сделки, в том числе, с соблюдением требований приведенной нормы в пользу одного кредитора, с учетом обстоятельств конкретного дела суд может усмотреть предпочтительное удовлетворение требований указанного кредитора перед другими (например, сделка совершена с участием заинтересованных лиц в отношении должника).

По делу № 436-6/2015 истцу в лице антикризисного управляющего отказано в иске о признании недействительными по погашению истцом обязательств перед ответчиком путем поставки в его адрес товара. Суд указал на отсутствие у истца перед ответчиком денежного обязательства и, в то же время, наличие у ответчика права требования исполнения истцом встречного обязательства по поставке оплаченного товара. Поэтому ответчик не может являться кредитором для целей применения Закона о банкротстве, в том числе, при заявлении требований о недействительности сделок по основанию нормы абз. 2 ч. 1 ст. 109 Закона.

Апелляционная инстанция признала выводы суда первой инстанции о том, что предметом оспаривания могут быть только действия по преимущественному удовлетворению денежных обязательств, не основанным на законе.

Материалы дела указывают на то, что передачей в ноябре 2014 года товара ЧТУП «К» (истец – продавец) удовлетворяло имущественное требование ООО «С» — покупателя стройматериалов по договору поставки от 12.03.2014. Произведенные ответчиком платежи были сделаны со ссылкой на данный договор и учитывались именно как выплаты, порождающие встречное предоставление (стройматериалами) со стороны истца.

На момент возникновения имущественных требований ООО «С» в марте 2014 года у ЧТУП «К» имелись неисполненные обязательства перед органами ФСЗН, по уплате НДС, таможенных платежей, перед иными кредиторами.

Общая сумма обязательств перед кредиторами была сопоставимой с обязательством перед ООО «С», поэтому в качестве преимущественного удовлетворения у суда имеются основания квалифицировать всю указанную в иске совокупность поставок цемента в адрес данного кредитора и признать эти сделки недействительными.

Однако, оставление за взыскателем (ответчиком) имущества истца на основании акта судебного исполнителя не является сделкой должника, а, следовательно, не может быть признана недействительной на основании абзаца 2 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве.

 Так, решением экономического суда г.Минска от 24.11.2016 отказано в удовлетворении исковых требований ООО «У» к ОАО «Б» о признании недействительной сделки по оставлению за взыскателем капитального строения на основании акта судебного исполнителя о передаче имущества от 22.02.2016.

В соответствии с кредитным договором ответчик предоставил истцу кредит. В качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору в залог ответчику было передано недвижимое имущество, принадлежащее на праве собственности ООО «У».

В связи с невозвратом в установленный в договоре срок кредита банк направил в суд исковое заявление о взыскании задолженности по кредитному договору. По итогу рассмотрения дела стороны заключили мировое соглашение, в связи с неисполнением которого взыскателю были выданы исполнительные документы о взыскании задолженности с одновременным обращением взыскания на заложенное недвижимое имущество. На основании исполнительного листа судебным исполнителем возбуждено исполнительное производство, в ходе которого проведены торги по продаже недвижимого имущества, признанные несостоявшимися по причине неявки покупателей. Повторные торги также признаны несостоявшимися.

По акту передачи имущества от 22 февраля 2016 года принадлежащее ООО «У» капитальное строение передано взыскателю – ОАО «Б».

Определением экономического суда Брестской области от 11.05.2016 по делу № 43-3Б/2016 возбуждено производство по делу об экономической несосоятельности (банкротстве) ООО «У», в отношении должника открыто конкурсное производство.

ООО «У» в лице антикризисного управляющего со ссылкой на ст. 109 Закона обратилось в суд с требованием признать недействительной сделку, выразившуюся в оставлении взыскателем за собой капитального строения на основании акта судебного исполнителя о передаче имущества от 22.02.2016 как сделку, совершенную должником в течении шести месяцев до начала производства по делу о банкротстве, которое повлекла предпочтительное удовлетворение имущественных требований одних кредиторов перед другими кредиторами, возникших до совершения этих сделок.

Отказывая в удовлетворении заявленных исковых требований суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что рассматриваемая сделка, повлекшая переход права собственности на имущество должника не подпадает под основания для признания сделки судом недействительной, установленные абз. 2 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве.

Передача имущества была произведена судебным исполнителем на основании положений ч. 3 ст. 512 Гражданского процессуального кодекса Республики Беларусь.

Таким образом, действия судебного исполнителя были совершены в порядке и сроки, установленные ГПК и Инструкцией по исполнительному производству (пункт 128). Учитывая установленные законодательством права взыскателя в исполнительном производстве, судебный исполнитель обязан был в соответствии с законодательством предложить взыскателю оставить за собой заложенное имущество, в связи с чем, данные действия судебного исполнителя и реализация взыскателем своего права, оформленные актом передачи имущества взыскателю от 22.02.2016, не являются сделкой должника, направленной на предпочтительное удовлетворение требований одного кредитора перед другими кредиторами.

 

Особенности применения нормы абзаца 3 части 1 статьи 109 Закона о банкротстве

Для признания сделки недействительной по основанию абз. 3 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве суду необходимо установить наличие в совокупности следующих обстоятельств, которые и формируют предмет доказывания по спору:

- сделка должна быть совершена в течение одного года до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения хозяйственным судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве);

- должник этой сделкой умышленно нанес вред интересам кредиторов;

- другие стороны сделки знали или должны были знать о том, что совершением сделки наносится вред интересам кредиторов.

Закон о банкротстве не определяет перечень случаев, при которых сделку следует считать как умышленно причиняющую вред интересам кредиторов. В данном случае вывод делается судом на основании анализа результатов сделки – произошло уменьшение имущества должника или увеличение имущественных требований либо наступили иные последствия, которые привели к полной или частичной утрате кредиторами возможности получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества. При этом, содержание сделки должно указывать на наличие умысла должника при совершении сделки в целях исключения (ограничения) возможного удовлетворения требований кредиторов.

Одновременно с этим, законодатель в содержании ч. 4 ст. 109 Закона о банкротстве определяет, что если сделка, в отношении которой заявлен иск о признании ее недействительной, была совершена после того, как должник узнал или по обстоятельствам дела должен был узнать о намерении кредитора подать заявление кредитора, то предполагается, что должник умышленно нанес вред интересам кредиторов.

В судебной практике имеют место случаи признания сделок недействительными по основанию абз. 3 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве при условии умышленного преимущественного удовлетворения должником требований одного кредитора перед другими, отчуждения имущества должника, что повлияло на процесс осуществления должником хозяйственной деятельности и другие случаи.

Одновременным обязательным условием для признания сделки недействительной по основанию абз. 3 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве является установление обстоятельств того, что другие стороны сделки знали или должны были знать о том, что совершением сделки  наносится вред интересам кредиторов. Такие доказательства могут быть получены по результатам признания такой осведомленности стороной по сделке, свидетельскими показаниями руководителей сторон по сделке, а также через установление обстоятельств наличия заинтересованных лиц по сделке (например: сторона по сделке или ее должностные лица являются участниками должника, руководство должника имело место работы в руководящих структурах стороны по сделке или наоборот и др.).

Примеры из судебной практики.

Экономический суд города Минска решением от 11.11.2015 удовлетворил исковые требования ООО «Г», признав недействительным договор уступки требования от 24.03.2014 № 5, заключенный между истцом и СООО «С» (дело № 277-9/2015). 

Оценивая оспариваемую истцом сделку — договор уступки права требования от 24.03.2014, суд основывался на следующих обстоятельствах.

Договор был заключен в то время, когда у истца имелась просроченная кредиторская задолженность перед иными кредиторами при том, что задолженности перед ответчиком у истца не имелось, а ответчик имел задолженность перед истцом в сумме 980 000 000 руб. (по договору купли-продажи).

Не принимая мер по взысканию задолженности с ответчика, за счет которой могла быть погашена кредиторская задолженность перед указанными кредиторами, истец 24.03.2014 заключает договор уступки требования со своим дебитором (ответчиком), по которому принимает право требования к ООО «Р». В отношении указанного предприятия 27.05.2014 было принято решение о ликвидации, а 17.06.2015 ООО «Р» было исключено из ЕГР по завершению процедуры банкротства.

Кроме того, условиями договора уступки требования установлена цена, которую истец должен заплатить ответчику за уступаемое требование – 980 000 000 руб.

25.03.2014 стороны подписали акт зачета взаимных требований, согласно которому по состоянию на 25.03.2014 у ответчика имелась задолженность перед истцом по договору купли-продажи в сумме 980 000 000 руб., а у истца перед ответчиком имелась задолженность, образовавшаяся в результате заключения 24.03.2014 договора уступки права требования в сумме 980 000 000 руб.

Указанные обстоятельства, а также проведенный сторонами зачет взаимных требований, направленный на прекращения взаимных обязательств сторон были расценены судом как действия по искусственному прекращению обязательств ответчика перед истцом на сумму 980 000 000 руб. в ущерб, как самому истцу, так и его кредиторам.

С учетом того, что законодательство не определяет, что понимается под вредом интересам кредиторов и в чем он может выражаться, суд исходил из того, что предмет доказывания по настоящему делу включает анализ результатов сделки – произошло уменьшение имущества должника или увеличение имущественных требований либо наступили иные последствия, которые привели к полной или частичной утрате кредиторами возможности получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В этой связи вывод суда о целенаправленном (умышленном) причинении вреда интересам кредиторов является обоснованным.

В соответствии с положениями абз. 3 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве необходимо доказать, что другая сторона сделки знала или должна была знать об умышленном нанесении ее контрагентом вреда интересам своих кредиторов.

Судом установлено, что участником истца и ООО «Р» являлся А. Это же лицо одновременно выполняло функции директора ответчика. Данное обстоятельство правомерно было расценено судом как свидетельство того, что ответчик знал об умышленном нанесении вреда интересам кредиторов истца.

По делу № 18-13/2016 суд удовлетворил заявленные требования ООО «Г» к ООО «И» о признании недействительным договора купли-продажи недвижимости от 27.02.2015. К таким выводам суд пришел исходя из следующего.

Установлено, что согласно заключенному между сторонами договору купли-продажи недвижимости от 27.02.2015 истец (продавец) в лице исполняющего обязанности директора С. Юрия Геннадьевича и ответчик (покупатель) в лице директора С. Геннадия Васильевича достигли соглашение, согласно которому продавец обязуется передать в собственность покупателя капитальное строение, а покупатель обязуется принять объект и оплатить его стоимость в размере 559.313.479 белорусских рублей. В тот же день объект недвижимости был передан покупателю согласно передаточному акту.

Подписавшие договор представители продавца и покупателя находятся между собой в отношениях близкого родства – С. Юрий Геннадьевич является сыном С. Геннадия Васильевича.

С 20.05.2015 истец находился в стадии ликвидации по решению его участников.

Определением экономического суда города Минска от 23.07.2015 по делу № 653-2Б/2015 в отношении истца-продавца была начата процедура экономической несостоятельности (банкротства) и открыто конкурсное производство с применением упрощенной процедуры ликвидируемого должника.

Согласно заключению общества с ограниченной ответственностью «Центральное бюро оценки» об оценке капитальных строений от 29.12.2015 № Н-15/110 для цели продажи объекта недвижимости на торгах ликвидационная стоимость указанного объекта недвижимости (которая по определению ниже рыночной) по состоянию на 08.12.2015 составила 667.022.500 белорусских рублей.

Согласно представленному истцом бухгалтерскому балансу должника по состоянию на 31.03.2015 продавец являлся неплатежеспособным.

В связи с тем, что оспариваемая сделка была совершена в течение одного года до начала производства по делу о банкротстве в отношении истца-продавца и данной сделкой истец умышленно нанес вред интересам кредиторов (сделка была совершена должником по заниженной относительно рыночной стоимости цене, заключение сделки повлекло за собой недополучение истцом ликвидных оборотных активов – денежных средств в размере разницы между действительной стоимостью объекта сделки и ценой сделки, притом что по состоянию на дату совершения сделки истец являлся неплатежеспособным), а вторая сторона сделки (ответчик-покупатель) должна была знать об этом (подписавший договор от имени ответчика руководитель являлся близким родственником подписавшего договор от имени истца исполняющего обязанности руководителя, и, соответственно, аффилированным лицом по отношению к истцу — хозяйственному обществу), принимая во внимание также доказанность истцом факта нарушения его прав посредством совершения оспариваемой сделки, экономический суд удовлетворил требование истца.

Предметом рассмотрения по делу № 131-6/2015 являлось исковое требование управляющего по делу о банкротстве ООО «Г» (истец, должник) о признании соглашения о зачете от 29.08.2013, заключенного между ООО «Г» и ООО «Ф» (ответчик), недействительным со ссылкой на абз. 3 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции было установлено, что между ООО «Ф» (заказчик) и ООО «Г» (генподрядчик) 22.06.2011 заключен договор генерального строительного подряда по строительству объекта.

28.11.2011 между ООО «Ф» (заказчик) и ООО «Г» (инвестор) заключен договор б/н о долевом инвестировании строительства, согласно которому заказчик обязался организовать и обеспечить с привлечением денежных средств инвестора долевое строительство указанного объекта, а после ввода объекта в эксплуатацию и внесения инвестором всех причитающихся платежей, передать в собственность последнего помещения общей площадью 1523,3 кв.м.

По результатам анализа исполнения указанных договоров стороны констатировали наличие взаимных денежных обязательств и 29.08.2013 заключили соглашение о зачете на сумму в белорусских рублях, эквивалентную 1 706 410,9 долларам США.

Определением экономического суда города Минска от 07.07.2014 возбуждено дело об экономической несостоятельности (банкротстве) в отношении ООО «Г».

На момент заключения соглашения о зачете ООО «Г» имело задолженность перед иными кредиторами, в том числе: по заработной плате работникам общества; по обязательным платежам в бюджет, которая оказалась непогашенной и в последующем была включена в реестр требований кредиторов.

В ходе судебного разбирательства ООО «Ф» иск признало, представители общества в судебном заседании заявили суду о том, что на момент заключения соглашения о зачете ответчику было известно о наличии у ООО «Г» непогашенной задолженности перед иными кредиторами.

При принятии решения об удовлетворении иска суд первой инстанции исходил из того, что наличие у ООО «Г»  непогашенной задолженности перед иными кредиторами на момент заключения соглашения о зачете, о чем было известно ООО «Ф», и неудовлетворение таких требований после заключения соглашения свидетельствует о причинении вреда интересам кредиторов. При этом суд также констатировал, что оспоренная сделка привела к изменению очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов по обязательствам, возникшим до ее совершения.

С выводами суда первой инстанции согласился Президиум Верховного Суда Республики Беларусь при рассмотрении дела по протесту заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, указав в постановлении от 10.08.2016, что констатация в решении суда того, что соглашение о зачете повлекло изменение очередности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов, подтверждает факт причинения вреда интересам кредиторов.

 

Особенности применения нормы абзаца 4 части 1 статьи 109 Закона о банкротстве

В содержании абзаца четвертого части первой статьи 109 Закона о банкротстве указаны две группы сделок с участием должника, которые могут быть признаны недействительными при наличии в совокупности следующих обстоятельств, которые и формируют предмет доказывания по спору.

Так для признания первой группы сделок недействительными необходимо установить, что:

- сделка должна быть совершена в течение трех лет до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения хозяйственным судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве);

- должник вызвал свою неплатежеспособность уголовно наказуемым деянием, установленным вступившим в законную силу приговором суда, а другие стороны сделок знали или должны были знать об этом.

Для признания недействительными второй группы сделок необходимо установить совокупность следующих обстоятельств:

- сделка должна быть совершена в течение трех лет до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения хозяйственным судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве);

- должник путем совершения таких сделок умышленно нанес вред интересам кредиторов, а другие стороны сделок были заинтересованными в отношении должника лицами, которые, как предполагается, знали о том, что должник совершением этих сделок умышленно нанес вред интересам кредиторов.

Перечень заинтересованных лиц в отношении должника установлен в статье 1 Закона о банкротстве.

Пример из судебной практики (дело № 184-8/2015):

Экономический суд города Минска решением от 29.06.2015  отказал ООО «Н» (истец, должник) в удовлетворении требования, предъявленного к гражданину Г. (ответчик) о признании недействительным договора залога от 27.09.2013.

Апелляционная инстанция отменила решение суда первой инстанции и признала недействительным договор залога от 27.09.2013.

Согласно материалам дела, 31.07.2013 собранием участников              ООО «Н» было принято решение о заключении крупной сделки — кредитного договора с Банком.

В обеспечение погашения кредита ответчик предоставил в заклад принадлежащие ему облигации банковской организации и подписал с Банком договор поручительства, в соответствии с которым обязался нести солидарную ответственность перед банком по обязательствам должника.

Согласно решению кредитного комитета Банка кредит истцу был выдан с учетом предоставленных обеспечений, поскольку платежеспособность предприятия была признана ограниченной.

Впоследствии, 27.12.2013 участниками ООО «Н» было принято решение о ликвидации общества и назначении ликвидационной комиссии.

После письменного обращения банка к поручителю (ответчику)  о принятии мер к погашению задолженности  ответчик в январе 2014 произвел погашение обязательств истца перед банком путем внесения  358 400,95 евро.

На основании договора поручительства ответчик предъявил в ликвидационную комиссию требование кредитора.

Согласно договору залога от 27.09.2013 в случае удовлетворения  ответчиком (залогодержателем) требований Банка в соответствии с договором поручительства от 01.08.2013  истец (залогодатель) обязался выплатить  залогодержателю возмещение в объеме, в котором последний удовлетворит требования Банка и возместить иные убытки, понесенные залогодержателем в связи с ответственностью за ООО «Н».

В обеспечение исполнения указанного обязательства залогодатель предоставил залогодержателю в указанные в договоре залога нефтепродукты. Стоимость предмета залога на момент заключения договора залога составляла 1 203 000 долларов США.

Поскольку требование ответчика было обеспечено залогом, ликвидационная комиссия включила его в третью очередь.

22.04.2014 экономическим судом города Минска в отношении истца было возбуждено дело об экономической несостоятельности (банкротстве) и открыто конкурсное производство.

18.07.2014 ответчик предъявил управляющему требование кредитора, которое было включено в реестр в четвертую очередь, как требование обеспеченное залогом имущества должника.

Условиями договора залога от 27.09.2013 предусмотрено, что залогодатель вправе отчуждать предмет залога либо иным образом распоряжаться им только с согласия залогодержателя.

Заявляя требование о признании договора залога недействительным, истец исходил из того, что указанный договор был заключен между истцом и заинтересованным в отношении него лицом – участником гражданином Г. до открытия конкурсного производства в отношении истца с целью нанесения вреда интересам кредиторов истца, поскольку посредством указанного договора удовлетворение требований ответчика за счет имущества ООО «Н» является преимущественным перед требованиями указанных кредиторов.

Суд первой инстанции отказал истцу в удовлетворении заявленного требования. При вынесении решения суд первой инстанции учитывал наличие предоставленного ответчиком обеспечения  исполнения ООО «Н» кредитного договора с Банком, а именно поручительства, в рамках которого и был погашен кредит. Также суд указал, что ответчик не являлся руководителем ООО «Н»; в случае погашения кредита предприятием оснований для предъявления требований к поручителю у Банка не имелось бы, в связи с чем обращение взыскание на заложенное имущества также не наступило бы. В материалах кредитного дела имеются сведения о составе дебиторской задолженности на последнюю отчетную дату (по состоянию на 17.06.2013) на сумму 7 540,4 млн. руб. Следовательно,  при заключении договора залога гражданин  Г. не имел возможности  оценить последствия заключенного им договора в виде нанесения вреда кредиторам.

Отменяя решение суда первой инстанции, апелляционная инстанция исходила из того, что при наличии договора залога у кредиторов утрачивалась возможность получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Так, суд апелляционной инстанции указал, что ответчиком при составлении договора не было усмотрено оснований для того, чтобы предоставить должнику – залогодателю  право самостоятельно распоряжаться залогом, а именно, реализовывать его и рассчитываться по обязательствам, основываясь на принципе  добросовестности и разумности. Ответчик оговорил для себя право, гарантируя свои интересы, давать согласие на реализацию имевшихся ресурсов.

Материалы дела подтверждают, что оформление на имущество должника залога при невозможности его реализации без согласия ответчика (с не наступившим для него правом требования к должнику) создавало препятствия расчетам с кредиторами, нанося тем самым вред их имущественным интересам. При наличии залога утрачивалась возможность кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Данные обстоятельства дали основания суду апелляционной инстанции сделать вывод о целенаправленном (умышленном) причинении вреда интересам кредиторов.

При этом, исходя из нормы абз. 4 ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве, в отношении ответчика, являвшегося заинтересованным лицом в отношении должника и стороной сделки с ним, действует презумпция того, что он знал об умышленном нанесении залоговой сделкой вреда интересам кредиторов.

Суд апелляционной инстанции в постановлении констатировал, что материалами дела и пояснениями ответчика данная презумпция не опровергнута. Приобретя статус участника ООО «Н» и действуя «разумно» ответчик уже на этапе приятия мер по получению кредита не мог не знать о финансовом и имущественном положении должника, состоянии кредиторской и дебиторской задолженности. Тем более, это относилось к ситуации по состоянию на дату оформления договора залога. Ответчику было известно, что должник имел в тот период единственный значимый ликвидный ресурс и использовал его для обеспечения преимущественного удовлетворения требования одного кредитора. Доводы ответчика о том, что он стал участником общества в 2013 году незадолго до инициирования получения кредита и узнал о финансовом состоянии должника только по итогам 2013 года, судом апелляционной инстанции не были приняты во внимание.

 

Судебная практика по рассмотрению дел по искам

о признании сделок недействительными по основаниям, предусмотренным ст. 110 Закона о банкротстве

 

По основаниям, предусмотренным абз. 2 ч. 1 ст. 110 Закона о банкротстве признается недействительным договор дарения независимо от желания должника и одаряемого причинить вред кредитору, если такой договор совершен в течение шести месяцев до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве) или после возбуждения хозяйственным судом производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), если в этих случаях имеется прямая или косвенная связь с наступлением неплатежеспособности должника или ее увеличением.

На основании абз. 3 ч. 1 ст. 110 Закона о банкротстве суд по иску управляющего также может признать недействительным договор дарения, совершенный в течение одного года до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), а если одаряемым было заинтересованное в отношении должника лицо, – в течение трех лет до момента открытия в отношении его конкурсного производства, при условии, что одаряемый или должник не докажут, что у должника после дарения оставалось имущество, которое соответствовало размерам его долгов и на которое можно было бы обратить взыскание.

Понятие заинтересованных лиц в отношении должника дано в статье 1 Закона о банкротстве.

Исходя из ч. 3 ст. 110 Закона о банкротстве по указанным в части первой названной статьи основаниям может быть признана недействительной также сделка купли-продажи, мены или иная сделка должника, если в силу неравенства обязательств сторон очевидно, что заключенный договор хотя бы частично совершены не в пользу должника по цене, существенно заниженной или завышенной относительно цены, обычно взимаемой за аналогичные товары (работы, услуги), т.е. имеет характер дарения.

Следует иметь в виду, что исчерпывающего перечня видов сделок в ч. 3 ст. 110 Закона о банкротстве не установлено.

Под неравноценностью встречного исполнения обязательства следует понимать любую передачу имущества или иное исполнение обязательств, когда рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно выше (ниже) стоимости полученного встречного исполнения, определенной с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения.

Таким образом, для признания сделки должника недействительной по основаниям, предусмотренным статьей 110 Закона о банкротстве, не обязательно, что бы имело место непосредственно дарение, достаточно установить возникновение вследствие совершения сделки неравноценных обязательств сторон, под которым можно рассматривать как занижение цены реализуемого должником товара (работ, услуг), так и завышение цены приобретаемого им товара (работ, услуг).

В предмет доказывания по данной категории споров по общему правилу входят следующие факты: заключения сделки; совершения сделки не в пользу должника; неравенства обязательств сторон по сделке; заключения сделки по цене, существенно заниженной или завышенной относительно цены, обычно взимаемой за аналогичные товары (работы, услуги).

Дополнительно в предмет доказывания по спорам о признании недействительной сделки, заключенной в течение шести месяцев до начала производства по делу о банкротстве или после возбуждения судом производства, входит факт наличия прямой или косвенной связи между совершением сделки и наступлением неплатежеспособности должника или ее увеличением.

В отношении сделки, заключенной в течение одного года до начала производства по делу о банкротстве, в предмет доказывания входит факт того, что контрагент по сделке являлся заинтересованным в отношении должника лицом.

В случае предъявления иска в отношении сделки, совершенной в течение трех лет до начала производства по делу о банкротстве, на контрагенте и (или) должнике лежит бремя доказывания того, что у должника после совершения сделки оставалось имущество, которое соответствовало размерам его долгов и на которое можно было бы обратить взыскание.

Указанные иски могут быть предъявлены в течении сроков исковой давности, установленных ст. 182 ГК. Сроки исковой давности по таким требованиям начинают течь с момента, когда управляющий по делу о банкротстве мог и должен был узнать об оспоримой сделке. В случае смены управляющего по делу течение сроков исковой давности не прерывается.

Примеры из судебной практики.

Истец в лице управляющего в деле о банкротстве ООО «Б» обратился в суд с требованием о признании недействительным договора купли-продажи автомобиля от 09.03.2015, заключенного между истцом и ООО «С», на основании ч. 3 ст. 110 Закона о банкротстве, как сделки, имеющей характер дарения.

В обоснование заявленного требования истец указал, что рыночная стоимость автомобиля составляет от 106 261 400 рублей и выше, в то время, как по договору автомобиль продан за 20 000 000 рублей. В связи с этим договор купли-продажи от 09.03.2015 совершен не в пользу ООО «Б», так как совершен по цене, существенно заниженной относительно рыночной цены, обычно взимаемой за аналогичные товары, а следовательно, указанная сделка имеет характер дарения.

Как следует из материалов дела, экономическим судом г.Минска 10.08.2015 возбуждено производство по делу о банкротстве и открыто конкурсное производство в отношении ООО «Б».

По договору лизинга от 20.08.2012 заключенного между истцом (лизингополучатель) и СООО «Р» был приобретен автомобиль «Renault Logan» 2012 года выпуска. Исходя из сведений, указанных в счет-справке от 24.08.2012, автомобиль продан за 125 013 856 рублей.

16.10.2013 подписан акт передачи прав собственности на имущество в связи с уплатой лизингополучателем лизингодателю полной стоимости имущества, установленную договором.

Между истцом и ответчиком 09.03.2015 был заключен договор купли-продажи автомобиля «Renault Logan», стоимость которого в соответствии с п. 3 договора составила 20 000 000 рублей.

В обоснование существенного занижения цены по договору купли-продажи от 09.03.2015, относительно рыночной цены на автомобили аналогичных характеристик в период совершения оспариваемой сделки истец руководствовался сведениями интернет-сайта вторичного рынка продаж, согласно которым средняя рыночная стоимость автомобиля с характеристиками и годом выпуска, аналогичных спорному автомобилю, составляет от 106 261 400 рублей.

Таким образом, рыночная стоимость автомобиля по оспариваемому договору значительно ниже рыночных цен на автомобили, обладающие характеристиками, аналогичными тем, которые имеет спорный автомобиль.

При указанных обстоятельствах договор купли-продажи от 09.03.2015 признан судом недействительным.

Постановлением суда апелляционной инстанций решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

На основании абз. 3 ч. 1 ст. 110 Закона о банкротстве суд по иску управляющего признает недействительным договор дарения независимо от желания должника и одаряемого причинить вред кредитору, если договор совершен в течении одного года до начала производства по делу об экономической несостоятельности (банкротстве)»

Управляющий в деле о банкротстве ООО «А» обратился в суд с иском к ОДО «Б» о признании недействительным договора субаренды от 30.01.2015 по основаниям, изложенным в абз. 3 ч. 1 ст. 110 Закона о банкротстве, настаивая на том, что данный договор совершен не в пользу должника, поскольку имеет признаки дарения и был заключен менее чем за 1 год до начала производства по делу о банкротстве должника.

Ответчик с исковыми требованиями не согласился, указав в своем отзыве на то, что размер арендной платы определялся по соглашению сторон, с учетом партнерских отношений. В частности, до заключения оспариваемой сделки между сторонами было достигнуто соглашение о выделении истцу беспроцентного займа, т. е. на льготных условиях. При этом руководство истца приняло на себя обязательства в будущем, в случае необходимости представить ответчику часть недвижимого имущества с учетом уступок по условиям предоставленного займа.

Кроме того, истцом не представлено доказательств ухудшения финансового положения должника в связи с заключением оспариваемого договора.

Изучив материалы дела, суд пришел к следующим выводам.

Определением от 24.04.2015 в отношении ООО «А» возбуждено производство по делу о банкротстве. Определением от 06.07.2015 открыто конкурсное производство.

В ходе процедуры банкротства управляющим выявлено, что 30.01.2015 между сторонами был заключен договор субаренды, согласно которому истец передал ответчику во временное пользование и владение изолированное помещение. При этом ставка арендной платы составляла 1 евро за 1 кв.м. в месяц (подпункт 3.1 п. 3 договора).

В ходе анализа финансово-хозяйственной деятельности истца управляющим установлено, что менее чем за год до возбуждения процедуры банкротства, между ответчиком и ЧТУП «Б» был заключен договор субаренды от 01.04.2015, по которому это же помещение в период с 01.04.2015 до 31.03.2016 сдавалось в субаренду по ставке арендной платы в размере 22 евро за 1 кв.м. в месяц (подпункт 3.1 п. 3 договора), т.е. в 22 раза выше той ставки, по которой это помещений было сдано 31.01.2015 истцом в субаренду ответчику по оспариваемому договору.

В материалы дела также представлена копия договора субаренды № 218 от 01.04.2014, заключенного ООО «В» с ЧТУП «Б» в отношении той же части нежилого помещения на срок с 01.04.2014 до 31.03.2015, согласно которому ставка арендной платы была установлена в размере 25 евро за 1 кв.м. в месяц (подпункт 3.1 п. 3 договора).

Вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что ставка арендной платы в размере 1 евро за 1 кв.м. более чем в 20-25 раз меньше той ставки, по которой это помещение сдавалось в субаренду ответчику.

При этом суду в порядке ст. 100 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь не были представлены доказательства наличия у должника после дарения имущества, которое соответствовало размерам его долгов и на которое можно было бы обратить взыскание.

Таким образом, учитывая, что оспариваемый договор был заключен менее чем за год до возбуждения в отношении ООО «А» дела об экономической несостоятельности (банкротстве), а размер арендной платы по данному договору существенно ниже размера обычно взимаемой арендной платы, суд согласился с доводами истца о том, что такой договор имеет характер дарения, в связи с чем исковые требования были удовлетворены, заключенный между сторонами договор субаренды от 30.01.2015 был признан недействительным.

Доводы ответчика о том, что оспариваемая сделка – договор субаренды от 30.01.2015 носит возмездный характер, поэтому не является договором дарения, в рассматриваемом случае не могут быть приняты во внимание, поскольку исходя из смысла ч. 3 ст. 110 Закона о банкростве основанием для недействительности сделки выступают не обстоятельства дарения, а условия сделки, указывающие на характер дарения, т.е. свидетельствующие о совершении сделки по цене, существенно заниженной, что и было установлено в ходе судебного разбирательства.

Не приняты во внимание и ссылки ответчика на отсутствие факта убыточности для истца совокупности сделок – договора займа и договора субаренды, поскольку суду не представлены доказательства наличия взаимосвязи между вышеуказанными договорами, а доводы об отсутствии доказательств ухудшения финансового положения истца вследствие заключения оспариваемого договора не имеют правового значения для рассмотрения исковых требований по заявленным основаниям.

Договор дарения, совершенный должником в течении трех лет до момента открытия в отношении него конкурсного производства может быть признан судом недействительным, если одаряемым было заинтересованное в отношении должника лицо, а также если одаряемый или должник не докажут, что у должника после дарения оставалось имущество, которое соответствовало размерам его долгов и на которое можно было бы обратить взыскание (ч. 1 ст. 110 Закона.

По предусмотренным абз. 3 ч. 1 и ч. 3 ст. 110 Закона о банкростве основаниям были удовлетворены исковые требования управляющего в деле о банкротстве ООО «И» к ПЧТУП «И-М» о признании недействительным договора уступки требования от 09.07.2014 (дело № 221-6/2016).

Так, дело об экономической несостоятельности (банкротстве) в отношении ООО «И» было возбуждено 12.11.2015.

В ходе проведенного управляющим анализа совершенных должником сделок установлено, что между сторонами 09.07.2014 заключен договор уступки права требования, согласно которому истец уступил ответчику свои права по договору создания объекта долевого строительства от 01.04.2010 № 02, заключенному с ОАО «М». Совершением данного договора прекращены обязательства истца перед ответчиком на сумму 199 460 484 белорусских рублей, по возврату суммы предоплаты по договору поставки от 01.10.2012 № 0001.

Из обстоятельств дела усматривается, что размер имущественной выгоды, которую получил истец в результате совершения оспариваемой сделки существенно ниже реальной стоимости уступаемого требования. Так, из акта внутренней оценки передаваемого в залог имущества от 21.08.2012 следует, что данное права требования по договору создания объекта долевого строительства от 01.04.2010 № 02 оценивались самим истцом в размере 55 800 долларов США, что на дату совершения оспариваемого договора уступки права требования исходя из курса доллара США равному 10 230 белорусских рублей составляло 570 834 000 белорусских рублей, в то время как в качестве встречного исполнения были прекращены обязательства истца перед ответчиком на сумму всего 199 460 848 рублей.

Ответчиком в порядке ст. 100 Хозяйственного процессуального кодекса Республики Беларусь не были представлены доказательства наличия у должника после дарения имущества, которое соответствовало размерам его долгов и на которое можно было бы обратить взыскание, по информации истца такое имущество у должника отсутствовало.

Из материалов дела усматривается, что на момент совершения оспариваемой сделки одним из участников ООО «И», являлась М., являясь при этом также и собственником имущества ЧПТУП «И-М».

Основывая на положениях ч. 4 п. 2 ст. 113 ГК, суд, пришел к выводу о том, что, поскольку имущество частного унитарного предприятия находится в частной собственности физического лица, являющегося его учредителем, то в результате совершения дарения в пользу унитарного предприятия имущественную выгоду получает непосредственно собственник данного унитарного предприятия, т.е. именно собственник унитарного предприятия следует признать одаряемым лицом.

При таких обстоятельствах одаряемым лицом признана М., которая в результате совершенной сделки получила имущественную выгоду в виде разницы между реальной ценой уступаемого ответчику права требования и размером полученного истцом встречного исполнения, являясь при этом в силу абз. 14 ст. 1 Закона о банкротстве заинтересованное лицо в отношении должника.

Доводы представителя ответчика о том, что истец не мог уступить ответчику права по договору создания объекта долевого от 01.04.2010 № 02 в большей сумме, чем он понес затраты по названному договору, признаны необоснованными, так как при уступке прав по договору создания объекта долевого строительства определение стоимости таких прав не требуется, в оспариваемом договоре стоимость уступаемых прав не определена, исходя из закрепленного в статьях 2 и 391 ГК принципа свободы договора, имущественные права (требования) могут являться предметом сделок, стороны могли предусмотреть соразмерную компенсацию уступаемым правам либо не заключать договор на условиях заведомо невыгодных для одной из сторон, никаких ограничений относительно определения сторонами стоимости уступаемых прав не имеется, что косвенно подтверждается в том числе условиями заключенного между истцом и СОАО «Б» (банк) договора залога от 22.12.2012 № 20М12-089КР-USD-07, в соответствии с которым данные права были предоставлены банку в залог не по балансовой стоимости в размере фактически произведенных истцом расходов, а по результатам проведенной им внутренней оценки в размере 55 800 долларов США.

При таких обстоятельствах исковые требования были признаны обоснованными, рассматриваемая сделка была признана недействительной.

Вышестоящими инстанциями решение от 22.09.2016 оставлено без изменения.

 

Сделки должника, не подлежащие признанию

недействительными по основаниям, предусмотренным статьями 109, 110 Закона о банкротстве

 

Согласно ч. 1 п. 5 постановления Пленума Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь от 28.10.2005 № 26 «О некоторых вопросах применения хозяйственными судами законодательства, регулирующего недействительность сделок», если при рассмотрении иска о признании сделки недействительной в силу ее оспоримости будет установлено наличие предусмотренных законодательством оснований считать данную сделку ничтожной, то суды отказывают в удовлетворении иска о признании сделки недействительной в силу ее оспоримости.

Так, с учетом вышеназванных положений законодательства судом отказано в удовлетворении исковых требований управляющего по делу о банкротстве СООО «К» о признании недействительным произведенного 12.10.2015 взаимозачета с СООО «Б» на сумму 6 719 белорусских рублей 42 копеек (дело № 447-6/2016).

К такому выводу суд пришел исходя из следующего.

Определением суда от 03.12.2015 в отношении СООО «К» возбуждено производство по делу об экономической несостоятельности (банкротстве), открыто конкурсное производство.

В ходе проведенного управляющим анализа сделок должника установлено, что между сторонами 12.10.2015, т.е. в течение менее чем за полгода до возбуждения дела об экономической несостоятельности (банкротстве) СООО «К», был подписан акт взаимозачета на сумму 67 194 248 белорусских рублей, что с учетом проведенной в июле 2016 г. деноминации составляет 6 719 белорусских рублей 42 копейки.

Как уже отмечалось выше, подписание сторонами акта взаимозачета следует рассматривать в качестве сделки должника, подлежащей оспариванию по основаниям, предусмотренным ст. 109 Закона о банкротстве.

Вместе с тем, судом установлено, что участниками СООО «К» 14.08.2015 принято решение о ликвидации общества, сведения о чем 17.08.2015 внесены в Единый государственный регистр юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.

Таким образом, рассматриваемая сделка совершена должником в период ликвидации.

Исходя из пункта 4 статьи 59 ГК, ликвидационная комиссия осуществляет выплаты кредиторам, начиная со дня утверждения промежуточного ликвидационного баланса в порядке очередности, установленной законодательством, а выплаты кредиторам четвертой очереди производятся по истечении месяца со дня утверждения промежуточного ликвидационного баланса. В силу пункта 1 статьи 59 Гражданского кодекса Республики Беларусь промежуточный ликвидационный баланс не может быть составлен в срок менее двух месяцев с даты размещения сведений о ликвидации субъекта хозяйствования.

В соответствии с пунктом 11 Положения о ликвидации (прекращении деятельности) субъектов хозяйствования, утвержденного Декретом Президента Республики Беларусь № 1 от 16.01.2009 «О государственной регистрации и ликвидации (прекращении деятельности) субъектов хозяйствования» (далее – Положение о ликвидации) требования кредиторов удовлетворяются в следующей очередности:

- в первую очередь удовлетворяются требования граждан, перед которыми ликвидируемое юридическое лицо несет ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, путем капитализации соответствующих повременных платежей;

- во вторую очередь производятся расчеты по выплате выходных пособий, вознаграждений по авторским договорам, оплате труда лиц, работающих по трудовым и гражданско-правовым договорам;

- в третью очередь погашается задолженность по платежам в бюджет и государственные внебюджетные фонды, а также удовлетворяются требования кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом имущества ликвидируемого юридического лица, за счет и в пределах средств, полученных от реализации заложенного имущества;

- в четвертую очередь производятся расчеты с другими кредиторами.

При этом, исходя из положений пунктов 2 и 3 статьи 60 ГК, требования каждой следующей очереди удовлетворяются после полного удовлетворения требований предыдущей очереди; при недостаточности имущества ликвидируемого юридического лица это имущество распределяется между кредиторами соответствующей очереди пропорционально суммам требований, подлежащих удовлетворению, если иное не установлено законодательными актами.

В силу же статьи 169 ГК сделка, не соответствующая требованиям законодательства, ничтожна, если законодательный акт не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Таким образом, погашение ликвидируемым должником долга до утверждения промежуточного ликвидационного баланса противоречит законодательству, такая сделка на основании статьи 169 ГК является ничтожной.

С учетом изложенного суд отказал в удовлетворении исковых требований о признании недействительным акта взаимозачета от 12.10.2015 на сумму 6 719 белорусских рублей 42 копеек, констатировав факт ничтожности такой сделки.

По делу № 14-6/2016 признаны необоснованными исковые требования управляющего по делу о банкротстве ОАО «К» о признании недействительным произведенного ООО «Н»  зачета встречных однородных требований на сумму 196 682 122 белорусских рубля.

Из материалов дела следовало, что определением суда от 17.02.2015 в отношении ОАО «К» было возбуждено производство по делу  об экономической несостоятельности (банкротстве), в отношении должника введен защитный период.

Зачет встречных однородных требований был произведен ответчиком в одностороннем порядке 17.03.2015 путем направления им в адрес истца письма о зачете однородных встречных требований на сумму 196 682 122 рубля, возникших из договора № 131 от 10.03.2015 и договоров № 5 от 09.01.2014, № 30 от 28.01.2015.

Согласно пункту 1 статьи 381 ГК для зачета встречного однородного требования достаточно заявления одной стороны.

Вместе с тем, в силу подпункта 5 пункта 2 статьи 381 ГК не допускается зачет требований в случаях, предусмотренных законодательством или договором.

В соответствии с частью седьмой статьи 45 Закона о банкротстве органы управления должника — юридического лица в процедуре защитного периода могут совершать сделки и исполнять платежные обязательства только с письменного согласия временного управляющего.

Таким образом, поскольку в рассматриваемом случае зачет встречного однородного требования был осуществлен в период, когда в отношении должника судом был введен защитный период, для совершения данной сделки требовалось согласие временного управляющего.

В связи с тем, что рассматриваемая сделка совершена без письменного согласия временного управляющего, суд пришел к выводу о том, что она была совершена с нарушением требований законодательства (подпункта 5) пункта 2 статьи 381 ГК и части седьмой статьи 45 Закона о банкротстве) и в силу статьи 169 ГК является ничтожной.

С учетом изложенного в удовлетворении исковых требований о признании недействительной совершенной ответчиком односторонней сделки по зачету встречных однородных требований судом было отказано с констатацией факта ее ничтожности.

 

Выводы и предложения:

 

1.В ходе изучения материалов дел случаев не единообразного применения норм законодательства, регулирующих данную категорию, не выявлено. Вместе с тем, в отдельных случаях имеются расхождения в подходах применения ч. 1 ст. 109 Закона о банкротстве.

2.Произведенный опрос судей, на предмет наличия пробелов в законодательстве, а также проблемных вопросов при применении норм материального, процессуального права при рассмотрении споров данной категории, не выявил.

3.Ознакомить с представленным анализом судей экономического суда города Минска.

4.Считать пункт 3.5 плана работы экономического суда города Минска на первое полугодие 2017 года исполненным.

 

 

Заместитель председателя                                                А.П. Олешкевич

Судья                                                                                    Н.С. Красногирь

Судья                                                                                    Е.А. Шпилевская

Начальник отдела                                                               Е.В. Гладкова

Главный специалист                                                          Н.В. Никанович

 

Главный специалист                                                           Ю.В. Нестеренко